Книга КОМ-2 (Казачий Особый Механизированный, часть 2), страница 109 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Живём! Молодцы, прям боевые подруги! — девчонки заалели от похвалы.

— Идти можешь, Коршун?

— Да, более-менее. С этим некротом что?

— Ну, ежели он себя из сандалей восстанавливать не умеет, то всё замечательно, а так, ну… я не знаю.

— Правильно Серго говорит, — усмехнулась Мария, — балабол ты, Пётр.

— Ты лучше скажи, у тебя что ещё есть? — спросил меня Иван. И главное все дружно на меня уставились. — Из оружия, конечно. Знать надо, на что рассчитывать.

— Да всё то, что на слаживании было. За исключением бомб с краской. Значит два пистолета, револьвер и сабля.

— И всё?

— И всё, блин горелый! — я помолчал. — Ну и эти разрушители стен. Их вообще всего четыре осталось!

— А говорил бомб нет, — снова укорил меня Витгенштейн.

— А их и нет! Ну, хватит уже, достали до печёнок, ей Богу! Не бомбы это!

— Ты это сандалям некроманта скажи, — буркнул Петя.

— Илюша, Петя, не злитесь! Вот, держите, — княжна София протянула мне изгвазданный в крови дробовик. — Лучше проверьте заранее.

Я привычно переломил стволы. Нормально, патроны на месте, и ещё четыре на приклад приспособлены. Вытянул один. Как и думал — картечь два нуля, как на косулю. Ну и для человека, да ежели в упор — за глаза. Сам дробовик — обычная «уточница» Ижевского завода, что в Вятской губернии. Новенький, ещё не пользованный. Щас, конечно, в крови и прочих останках прежнего владельца… да мне не до брезгливых сантиментов.

— Илюша, вот… — Соня протянула мне беленький кружевной платочек.

— Спасибо, да мне без надобности, — вскинул, прижал к плечу, нормально.

— Да подожди, — княжна полезла вытирать испачканную щеку.

— Ну всё, брат, попал ты, — Иван коротко хохотнул, но потом посерьёзнел: — Все готовы? Ты как Коршун?

— Нормально. Диспозиция та же. Нам вперёд. Где Серго прошёлся, там, чую, живых супостатов нет. А ежели кто и живой, упокоим!

Мы осторожно пошли дальше по коридору.

Вообще — полная иллюзия трансваальского вагона, тоже полированная бронза и хрусталь светильников, под ногами — ухряпанный кровью ковёр, и чего дальше ждать — непонятно. А главное — шок от антимагических гранат не проходит! Я ж в Польше-то смертью супостатовой его сбил. А теперь когда отпустит, непонятно.

Из правой комнатки со сломанной дверью выскочил Серго. Весь в крови, одёжа какая на ём ещё оставалась — изорвана, глаза горят! Красавец!

— Ёш твою меть! Ты в следующий раз предупреждай! Серж, я ж тебя чуть не пристрелил!

— Пр-р-ростите!

— Ладно, давай к выходу потихоньку.

Вышли в холл театра. Под ногами хрустит стекло. Никого, как в дурном сне. Что, всех зрителей поубивали? Да не может же такого быть! Или, пока мы там телепались, поразбежались все?

— Справа!

Такой же золотоглазый упырь, как те, что запрыгнули к нам в ложу, волоком тащил девушку к выходу. Увидел нас, уронил ношу и прыжком метнулся к нашей группе. Ну, я и встретил его дуплетом. Ничо так «утятница»! Упыря унесло и долбануло о колонну, подскочивший Серго ударом лапы оторвал ему голову.

— Пётр, проверь! — я кивнул на лежащую ничком жертву упыря.

— Жива.

— Девочки, вам тащить придётся. У нас руки заняты.

— Конечно!

Сёстры споро подняли девушку. Витгенштейн кивнул:

— Что, Вань, может, твоя фирменная реанимация?

— Иди в… пардон…

Пётр коротко хохотнул. В этот момент от дальнего от нас угла фойе, где был вход (а для нас, значит, выход) раздался грохот взрыва. Я аж присел.