Книга Записки о сломанном мире 1, страница 24 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

Не сказать, что это выглядело совершенным безумием. Я же не собирался углубляться в дебри неизвестного леса! Налево уходила та же вымощенная круглым булыжником дорога, что и направо. Разве что пользовались ей, очевидно, реже. Но пользовались же!

Бодрым шагом, насвистывая бравурный мотив, я направился под сень склоняющихся к дороге лип.

Вскоре меня отвлёк занимательный факт: липы цвели! И над ними вились пчёлы! Их равномерное гудение наполняло всю небольшую аллею, а я невольно начал прикидывать: никогда до этого не видел лип, цветущих во второй половине лета. Обычно это происходит в мае, верно? Какой-то необычный подвид? Я не очень силён в ботанике.

Задавшись этим вопросом я едва не налетел на невысокую девушку, попавшуюся мне навстречу.

— Мистер Андервуд! — воскликнула она и смущённо спрятала лицо в большом букете полевых цветов, сорванных совсем недавно, но перетянутых голубой атласной ленточкой. Цветы дрожали жёлтыми метёлочками и отчаянно-сладко пахли.

Лиззи! — услужливо подсказала память Уильяма. Девушка из Лаундберри. Её родители держали канцелярскую лавку с небольшим книжным отделом в деревне. В прежние времена Уильяму случалось не единожды посещать это заведение, и он, кажется, даже испытывал к девушке некоторую симпатию. Впрочем, симпатия не успела вылиться во что-то большее, да и неизвестно, отвечала ли девушка ему взаимностью…

— Как я рада вас видеть! — воскликнула Лиззи, и стало ясно, что некоторые чувства с её стороны таки имели место быть.

— Добрый день, Элизабет! — я поклонился, приподняв шляпу, чтобы избавить девушку от досадной необходимости снимать с руки кружевную перчатку — для поцелуя это необходимо, но сам поцелуй дамской ручки, как я вычитал в книге по этикету, считался в обществе уже необязательным. Дело шло к эмансипации, вот в чём причина. Да и я, откровенно говоря, не испытывал к Лиззи тех тёплых чувств, которые питал исчезнувший мистер Андервуд. Кроме того, меня раздражала пристрастность Лиззи к современной моде — вот эти голубоватые белила и тёмные тени вокруг глаз. И непременная огромная шляпа! Не женщина, а гриб.

Впрочем — отчего не прогуляться вместе? Такой славный денёк.

Так я и сказал:

— Такой славный денёк, не находите? — книга по этикету настаивала, что если нет удобных тем для разговора, приличнее всего говорить о погоде. Ну не заболевания же магической природы обсуждать мне с девушкой, в самом деле!

— Да, погода прекрасная, согласилась она. Я вижу, вы решили прогуляться? Не составите мне компанию? А то мне нужно навестить маму, но я не очень люблю одна ходить на кладбище…

На кладбище?..

Ах, вот почему дорожка в эту сторону не особо натоптана. Ферма, надо полагать, пользуется куда большим спросом.

— А ваша матушка?.. — вежливо поинтересовался я.

— Покинула нас прошлой зимой, — печально опустила глаза Лиззи.

— Весьма соболезную. Я приехал недавно, но заметил, что ваша лавка больше не торгует книгами.

Не сразу заметил, конечно. Но сейчас, обращаясь к обрывочным воспоминаниям Уильяма, сообразил, что на месте выставленных в витрине книжек теперь что-то совсем другое. Рыболовные снасти, кажется?

— Да, с тех пор, как умерла мама, отец переключился на то, что ему больше по душе, — грустно улыбнулась она.

— А вы? Отчего вы не взяли на себя этот вопрос? Кажется, вам нравились романы?