Книга Живое сердце, страница 62 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Вика тихонько кивала. Ей казалось, будто обо всём этом она уже догадывалась. Но только сейчас, когда слова были произнесены вслух, к ней окончательно пришло полное понимание.

— Пока у нас было живое Сердце, Восьмирье оставалось целым, – продолжил Маркус. – Разбилось Сердце – и раскололся мир. Какие же мы были глупцы! Всё это время мы упорно пытались найти способ оживить мёртвое Сердце. Но чтобы Восьмирье соединилось, должно было появиться новое Сердце. Живое. Вот это, – благоговейным шёпотом закончил он.

Вика подошла к Маркусу вплотную и наклонилась над сложенными горстью ладонями, чтобы получше рассмотреть новое Сердце Восьмирья. Оно казалось таким маленьким, таким хрупким! Искры в глубине вспыхивали и гасли, двигались и переливались, сворачивались спиралями, будто мини-галактики. Девочка наклонилась ещё ниже, старясь получше их рассмотреть, – и вдруг сияние внутри Сердца сжалось в одну крошечную, пронзительно яркую точку, а потом рвануло ослепительной вспышкой.

От неожиданности Вика отпрянула, и её охватил страх, что она сделала что-то не так, что она только что, сама того не желая, как-то повредила драгоценное Сердце. Но прежде, чем испуг успел разрастись, в медленно угасающем облаке света, повисшего над ладонями Маркуса, Вика увидела какое-то движение. А через мгновение ахнула, всхлипнула и снова – в которой уже раз за этот день! – расплакалась.

Над маленьким голубым сердцем в руках темнохода кружили мечты. Светло-коричневая Эрика, полосатая чёрно-жёлтая Лукаса, чёрненькая папы, белая Маркуса и – её Ванилька.

— Эх, – вздохнул Лукас, рассеянно бросая камушки в пруд в парке позади королевского дворца в Делирисе, – только я стал темноходом – и всё, никому они больше не нужны.

Прошло почти две недели после того, как Вика с родителями, Маркус, Лукас, Эрик и майстер Цверг вернулись обратно в столицу. Путешествие в Делирис тоже заняло почти две недели, и Вика не раз хмыкала, ловя себя на мысли: «А через Тумарье было быстрее!» Ну да, быстрее – до тех пор, пока оно не съедало несколько дней, а то и недель разом.

— Ты что, жалеешь, что Тумарье исчезло? – усмехнулась Вика и погладила устроившуюся у неё под боком Ванильку, шёрстка которой после встречи с мамой – исполнения ещё одной заветной мечты – стала едва заметно отливать бледно-розовым.

— Да ты что! Нет, конечно. Просто… ты же знаешь, как долго я мечтал стать темноходом! И вот моя мечта исполнилась – а толком насладиться ею я и не успел. Обидно, понимаешь?

Но прежде, чем Вика успела хоть что-то ответить, Лукас воскликнул: «Ой!», подскочил как ужаленный и принялся лихорадочно скакать на месте и суетливо хвататься за шею – он словно пытался размотать невидимый шарф. И только девочка хотела спросить, что происходит, как Лукас резким движением что-то от себя отбросил. Тут пришла Викина пора говорить «Ой!», потому что невидимое нечто в полёте превратилось в гибкую ленту, очень похожую на длинную противную бледно-зелёную змею. Приземлившись, та заскользила по траве и вскоре исчезла. Не из вида – а просто пропала. То ли растворилась, то ли снова стала невидимой.

— Э… эт-то что было? – заикаясь, спросила Вика, и её передёрнуло от отвращения.

— Так обида же, – пожал плечами Лукас, а потом удивился: – Ты что, ещё ни разу их у нас не видела?