Книга Рыцари Тумарья, страница 39 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

— Ну, не совсем всё. Про потомков королевской семьи – правда. А вот то, что только они могут соединить осколки Сердца, – лишь версия, которую ещё ни разу не проверили на практике, – ответила тётя Генриетта. – Что касается избранных – и тех и других, – это и вовсе чушь.

— Тогда почему этот ваш отшельник ждёт именно избранного?

— Да потому, что он сумасшедший! – вмешался Эрик. – Вбил себе в голову, что должен получить какой-то Знак – с большой буквы, – который укажет ему, что вот этому человеку осколок Сердца отдать можно. И всё тут! Сколько мы ни пытались, кого только к нему ни посылали! Ты наша последняя надежда.

«Как мило, – с иронией подумала Вика. – Я должна буду убедить сумасшедшего отшельника, который скрывается где-то в здешних горах, чтобы он сделал то, на что его за долгие годы не удалось уговорить никому другому. И не потому, что они не старались».

Вслух же она спросила:

— Я всё равно не понимаю, почему вы считаете, что у меня получится.

— Потому что у тебя – особенный осколок. Из самой сердцевины Сердца, – ответила Инга.

Вика достала из-под футболки кулон и хорошенько его рассмотрела. Осколок как осколок; не знай она, что это на самом деле, решила бы, что у неё в руках просто очень красивый голубой кристалл или даже кусочек стекла.

— Да откуда вы знаете, что он из самой сердцевины? На нём же не написано! Он что, как-то отличается от остальных?

Во взгляде Эрика появилась растерянность.

— Но ты же дочка Маритты, так? – неуверенно спросил он. – Она ведь дочка Маритты? – обратился Эрик к тёте Генриетте.

Вика тоже повернулась к ней. Вообще-то её маму звали Ритой. Но «Маритта» очень похоже и на «Риту», и на полную «Маргариту»; а оказавшись в их мире, мама вполне могла сменить имя на такое, которое больше походило на местное.

— Ну конечно! – воскликнула тётя Генриетта.

— А при чём тут моя мама? – не поняла Вика.

— Насколько это было возможно, мы отследили, у кого какой осколок оказался после того, как Сердце разбилось. У твоей мамы – осколок из самой сердцевины.

— Выходит, тот, у кого есть такой осколок, для этого вашего отшельника – избранный?

— Скорее всего…

Не тот ответ, который хотелось Вике услышать, но что ж поделать?

— А как отшельник узнает, что у меня именно такой осколок? Он же не в курсе, кто моя мама, и на мне не написано, что я её дочь. А на осколке не написано, что он из самой сердцевины, он ведь внешне никак не отличается от остальных…

И тут Вика замолчала. Она не видела ни одного другого осколка. Может, они всё-таки разные?

— Или мой осколок другой и это видно невооружённым глазом?

— Да нет, внешне он и правда такой же, как остальные, – ответила тётя Генриетта. – Но отшельник его наверняка узнает. Должен узнать! – с нажимом добавила она.

Эти слова прозвучали как-то мрачно, и Вика поняла, что все они, собравшиеся здесь члены Сопротивления, вовсе не так уж уверены в успехе задуманного мероприятия, как пытаются ей это показать.

— Вы не знаете, – прошептала она. – Вы тоже не знаете, сработает ли это.

Тётя Генриетта не стала отрицать.

— Но мы должны попытаться, – сказала она. – Должны использовать любую возможность. За годы мы перепробовали всё, что могли, – и ничего не сработало. Ты и твой осколок – пожалуй, наш последний шанс.

Нотка отчаяния в голосе всегда такой уверенной тёти Генриетты подсказала Вике следующий вопрос. Вероятно, самый важный, с которого и стоило начинать.