Книга Лабиринт и чудесказки, страница 13 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Слова картографа очень задевали Вику, и ей стоило большого труда удержаться от того, чтобы вступить в спор или начать оправдываться.

— А этот твой? – кивал майстер Куртис на Лукаса. – Что он таскается за тобой, словно хвостик? Сам ничего не может и не умеет, вот и не знает, чем заняться! Глупый мальчишка! Ни ума, ни таланта! Бестолочь!

— Он вовсе не бестолочь! – не удержалась Вика. Терпеть, когда обижают твоего друга, оказалось сложнее, чем сносить оскорбления в свой адрес.

— Не надо, – остановил её Лукас. – Без толку.

Приятель, конечно, был прав, но вид у него всё равно стал мрачный.

«Вот она, ещё одна опасность ненавижника, – поняла Вика. – Даже если знаешь, что человек говорит эти слова не сам, а под его влиянием, всё равно ужасно неприятно!»

— Ой, посмотрите, обиделась за своего дружка! Растяпа пустоголовая! Нет бы о важном думать, а она! Родную тётю в тюрьме бросила, Сопротивление подставила, осколок Сердца Восьмирья у неё вот-вот заберут, а она волнуется только о каком-то глупом мальчишке! Вся в мать!

Вика даже поперхнулась от замешательства. Майстер Куртис знает её маму? И считает её пустоголовой? Вот уж это неправда! Мама совсем не такая, и если бы картограф её знал, ни за что бы так не сказал – даже под действием ненавижника!

За маму стало обидно даже больше, чем за себя и за Лукаса.

— Слушай, а может, ну его? – тихо сказала Вика. – Нагрубит сейчас фрее Анжи, и она откажется нам помогать. Давай лучше оставим его где-нибудь и вернёмся за ним потом, когда у него всё это выветрится. Оно же выветривается? – с надеждой уточнила она.

— Н-наверное, – неуверенно ответил Лукас. – Я точно не знаю, у нас в Ово обычно ненавижник не рос, у нас же никто не воевал. Если он где и появлялся, так это был цветочек-другой, а не как тут, целое поле.

— И что было с теми, в кого попадали пушинки?

— У них со временем проходило.

— Быстро?

— Не очень, – признался Лукас. – Ну и потом, им-то попадали всего одна-две пушинки. Я не знаю, что становится с тем, кто наглотается их целыми горстями, как тут, – грустно закончил он.

Вика нехотя оглянулась на майстера Куртиса, который брёл рядом с ними и без остановки бубнил гадости. Интересно, сколько пушинок он успел проглотить? И как долго придётся ждать, пока ему станет легче?

Ох, как же это всё не вовремя! Не то чтобы было какое-то удачное время заразиться ненавистью, но сейчас, когда Вике так срочно нужно попасть в Воцею и узнать, не там ли мама, это было особенно некстати!

— Что делать будем? – спросил через некоторое время Лукас.

Вика тяжело вздохнула. Девочка устала и очень проголодалась, ведь последний раз она ела и спала ещё в тюрьме, но даже больше, чем поесть и отдохнуть, ей хотелось, чтобы появился кто-то умный и опытный и сказал, что нужно делать. А ещё лучше – сделал это за неё.

— Не знаю, – расстроенно сказала Вика и, увидев неподалёку, на перекрёстке улиц, небольшой сквер с высокими деревьями и уютной беседкой, направилась туда. Уселась под густой кроной, откинулась на спинку скамейки и устало прикрыла глаза.

Вика не столько почувствовала, что ей на колени приземлилась Ванилька – мечта была почти невесомой, – сколько догадалась, потому что ногам стало тепло, а в животе словно начал развязываться тугой узел. Не открывая глаз, Вика протянула руку и погладила Ванильку по мягкой шёрстке. Ничего, они уже через столько прошли, со стольким справились! И с Тумарьем, и с охотниками за кулоном, и с опасными темноходами Фортуги, и с предательством Эллы, и с сошедшим с ума Гвилиуром, и даже с пичалькой, приставшей к Никсу! Справятся и с этим.