Книга Дно мира, страница 39 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Ошеломлённая увиденным, Вика прошла добрую половину коридора, прежде чем на неё обрушилось осознание того, что всё это значит.

Узник Двадцать третий знал её маму! И знал давно!

А Айрус в обмен на кулон не только обещал Вике провести её в Куузу, к тёте, но и говорил, что она узнает что-то об отце. Но когда они достигли Осколка, кулон стал жечься, не желая больше оставаться в руках у раскольника. Констебли рассказали о побеге какого-то заключённого, и Айрус разозлился, что теперь одно из условий его сделки с Викой нарушено…

Вика почувствовала, как грудь сдавило какое-то неизвестное ей чувство. Неужели узник Двадцать третий – её… отец?

Не успела Вика обдумать эту ошеломляющую мысль, как следом появились десятки вопросов. Какой он? За что его посадили в тюрьму? Он совершил какое-то страшное преступление? Хотя, возможно, ничего такого он и не сделал; тётя Генриетта тоже в тюрьме, а она ни в чём не виновата… Как долго они были с мамой вместе? Как познакомились? Почему мама ушла одна, а он остался в Восьмирье? Почему мама никогда ничего о нём не рассказывала? А знал ли он вообще, что у него есть дочка? Кухмайстерша говорила, что Двадцать третий сидит почти с самого Раскола… Мама убежала из Восьмирья тоже сразу после Раскола, и Вика родилась уже в другом мире. Да, скорее всего, про то, что у него есть дочь, он и не знает!

Вике даже пришлось прислониться к стене, чтобы немного отдышаться и успокоиться, – так сильно она разволновалась! Подумать только: у неё и правда есть отец! Нет, конечно, она понимала, что отцы есть у всех, только далеко не все их знают. Но из-за того, что мама никогда не рассказывала о папе, он был для Вики скорее абстрактным образом, чем человеком. А выходит, он реальный и настоящий! И он где-то здесь, в этом мире!

Подбежала Ванилька, потёрлась о ноги и тихо чирлыкнула. Вика привычно погладила её по головке – и заметила, что пушистая белая шёрстка мерцает как-то особенно ярко. Сначала она подумала, что, возможно, ей просто кажется, потому что в коридоре темно. Но, присмотревшись, поняла: дело было не только в яркости; в ровном золотистом сиянии шёрстки мечты появились разноцветные искорки.

Вика задумчиво смотрела на Ванильку, удивлённая случившейся в ней переменой, а потом, кажется, поняла, что произошло.

— Это потому, что у меня появилась новая мечта, да? – тихо спросила она.

Ванилька, разумеется, не ответила, только зажмурилась и подставила шейку, чтобы её почесали. Но Вике и не нужен был ответ, она и так его знала. Да, теперь кроме возвращения домой и воссоединения Восьмирья она очень сильно захотела кое-чего ещё: непременно найти своего папу.

Констебли крепко спали на своём посту, один даже похрапывал.

Вика осторожно протиснулась мимо стула, на котором развалился охранник, и заглянула под стол в поисках связки ключей от камер, но ничего не увидела. С одной стороны стола были выдвижные ящики; возможно, запасные ключи от камер хранились в одном из них. Но Вика сразу поняла, что их проверить не удастся: стул, на котором спал второй констебль, стоял почти вплотную к ящикам, и сдвинуть взрослого мужчину с места, разумеется, ни за что не получится.

Чувствуя, как подступает отчаяние, Вика ещё раз заглянула под стол; может, там есть какой-то потайной отсек или ящик, который она не заметила? Она даже ощупала поверхность рукой – но так ничего и не нашла.