Книга Ночная радуга, страница 31 – Марина Ясинская, Татьяна Петровска (Титова)

Но кто же разгромил тётин дом? Кому ещё известно, что именно требуется для перехода? Кто вообще мог знать, что, кроме Восьмирья, существует и другой мир? Констебли? Скорее всего – да…

Вернувшись в гостиную, Вика огляделась – и невольно поёжилась: атмосфера в разгромленном доме была угнетающей, в голову сами собой лезли мысли одна другой хуже. Что, если тётю, как и майстера Раулса, тоже арестовали тайные констебли? Что, если они схватили и Лукаса? Вдруг они прямо сейчас идут за ней? И что, если они не просто заберут у неё кулон и отпустят на все четыре стороны, а посадят в тюрьму? Что, если она никогда больше не вернётся домой, не увидит маму?

При мысли о маме на глаза навернулись слёзы, но Вика сердито их смахнула. Сейчас не время расклеиваться! И вообще, пока она ждёт возвращения Лукаса, лучше отвлечься и заняться делом, а то она с ума сойдёт от всех этих мрачных догадок.

Вика огляделась вокруг. Попробовать убраться? А смысл? Может, сюда опять заявятся констебли и снова всё разнесут! Нет, лучше заняться чем-то более полезным. Например, подумать, как зажечь маяк, – нельзя же оставлять жителей всего Восьмирья без ночной радуги!

Маяк!

Вика так и подпрыгнула на месте. В башне оставался Брунс!

Вика рванула на кухню, в чулан, пробежала сквозь дверной проём – и замерла. Брунс по-прежнему спал на полу. Констебли его не нашли.

И тут раздался стук в дверь.

Вика вздрогнула от испуга. Кто это? Точно не тётя Генриетта и не Лукас: они бы стучать не стали. Значит, кто-то чужой!

Но и вряд ли это те, кто учинил разгром: они явно не стали бы вежливо стучаться, а просто выбили бы дверь и вошли.

Ответить? Или на всякий случай лучше спрятаться?

Стук повторился. Вика на цыпочках прокралась к двери. Как жаль, что в ней нет глазка, чтобы незаметно посмотреть!

Однако в стене сбоку от двери было небольшое круглое окошко с разноцветным витражом вместо обычного стекла. Оно располагалось довольно высоко, но под ним стояла скамеечка, на которую было так удобно присесть, когда обуваешься.

Вика залезла на неё, встала на цыпочки и осторожно выглянула в окно.

А в следующий миг спрыгнула на пол и широко распахнула дверь.

— Маркус!

Темноход ничего не сказал, только оценивающе оглядел растрёпанную, запыхавшуюся девочку.

— Что ты здесь делаешь? – спросила Вика вместо приветствия.

— Ну уж точно не в гости на чай пришёл, – хмыкнул Маркус. – Доставляю письмо – что же ещё может делать темноход?

С этими словами Маркус достал конверт, на котором Вика увидела надпись: «Генриетте Тилль, Куидам, Белый маяк».

— Твоя тётя дома?

— Нет, – ответила Вика и прикусила губу. Беспокойство, отступившее было на время, накатило с новой силой. – Входи, – пригласила она.

Темноход шагнул через порог и присвистнул, глядя на бардак.

— Генеральная уборка? – поинтересовался он. – Или капитальный ремонт?

Вика колебалась. У неё было так тяжело на душе, её снедала тревога, и очень хотелось поделиться своим беспокойством. Фрея Грета из Ово, варившая самое чудесное варенье на свете, говорила, что если делиться воспоминаниями, то от них не убудет. Если делиться бедами и тревогами, их, к сожалению, тоже не станет меньше и они не исчезнут. Но зато ненадолго станет легче на душе.

— Ни то ни другое, – ответила Вика и решила рассказать Маркусу, что произошло. Темноходов в Восьмирье недолюбливали и относились к ним с подозрением, но лично она против Маркуса ничего не имела. Да, он не отличался добротой и любезностью, но всё-таки выполнил своё обещание и довёл её до Куидама. – Кто-то ворвался в дом и всё разгромил.