Книга Кровь хрустального цветка, страница 179 – Сара А. Паркер

Зовет к себе.

— Ты сможешь! Просто раскинь руки, словно летишь, и выдвигай ножку вперед…

Я смотрю вниз, на свои ноги, потом снова вверх.

Мальчик кивает.

— Все получится, малышка.

Он улыбается, и я так хочу к нему подойти.

Шаркнув, я поднимаю ногу, перешагиваю через желтый цветок… снова смотрю вверх.

Теперь его улыбка шире.

— Ты почти справилась, Сер! Мама будет так гордиться!

Колени подкашиваются, и я падаю, но мальчик меня ловит – он всегда меня ловит. Он радостно смеется, щекочет, а я сжимаюсь в клубочек, и внутри разливается настоящее счастье.

Почему я похоронила это воспоминание так глубоко? Я хочу остаться в нем навечно…

Наш смех отдается эхом, постепенно затухая, и я больше не на лужайке и щеки не сводит от смеха. Я в уютной комнате, которая мне знакома. Здесь всегда вкусненько пахнет, и я чувствую себя в безопасности. Но из угла под столом, куда я забилась, она выглядит странно.

Я издаю невнятный звук, по щеке соскальзывает что-то мокрое, но мальчик зажимает мне рот ладонью и притягивает меня крепче к себе.

— Ш-ш-ш, все хорошо, – шепчет он мне на ухо. – Я буду о тебе заботиться. Всегда.

Но мне не кажется, что все хорошо.

В комнате много странных людей. Я вижу их грязные ботинки из-под скатерти, слышу их злые голоса.

Сердце колотится от страха.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. А теперь, пожалуйста, уходите из моего дома и дайте мне спокойно продолжить трапезу!

Мамочка.

Почему у нее такой странный голос?

— На столе три прибора… обыщите комнату!

Ботинки двигаются, по полу скользят тяжелые предметы, повсюду падают обрывки бумаги, кто-то наступает на картинку, которую я рисовала для мальчика, крепко обнимающего меня сейчас.

Чья-то рука поднимает рисунок.

Бумага рвется, и я чувствую, как звук отдается в моей груди.

Мальчик вжимает меня в стену, прикладывает палец к губам, прося меня молчать. У него в руке что-то острое, и он тоже напуган, потому что эта рука дрожит.

Я тянусь к нему.

Мальчик оборачивается в тот самый момент, когда кто-то опрокидывает наш стол, заставляя меня вскрикнуть.

Повсюду люди, но те, кого я знаю, плачут в углу.

Раньше я всегда видела их только счастливыми.

Пришлые одеты в серое, у них на лбу странные знаки. В их глазах злоба, и мне хочется снова спрятаться, но некуда.

Нет.

Хватит.

Я видела всех этих людей на своей стене. По кускам – в кошмарах. Я знаю, что будет дальше, я не хочу видеть, как их сожрут твари.

Но бал правит мое подсознание, а я слаба… я умираю.

Мои глаза остаются открытыми, оно заставляет меня смотреть.

Страшные, злые люди подходят ближе, тычут в меня пальцами, кричат что-то, чего я не понимаю.

Один держит маму. По ее щекам катятся крупные блестящие слезы. Может, ее надо обнять?

— Мамочка…

Ее лицо искажается.

Ко мне и мальчику подходит большой мужчина. У него блестит голова, а в руке штуковина, которой рубят деревья. Кажется, это называется топор.

Почему с него капает что-то красное?

— Нет! Пожалуйста! Умоляю, они всего лишь дети!

Мне не нравится, как звучит ее голос. От него у меня щиплет в глазах.

Мужчина смотрит на мальчика.

— С дороги, малыш. Нет милосердия тем, кто противостоит камням.

Мальчик бросается вперед, занося над головой острую штуку. Его крик – самый громкий звук… пока не кричит мама, одновременно со взмахом топора.