Книга Кровь хрустального цветка, страница 132 – Сара А. Паркер

Я – противоядие.

Рордин все равно в итоге меня вышвырнет… так почему бы не предпочесть территорию, куда еще не добрались вруки.

Откупориваю баночку глазури для губ, которую сделала из растертых розовых лепестков, ароматического масла и кусочка сала. Женщины на Трибунале всегда красят губы красным, и если я сделаю так же, то не выделюсь из толпы.

Взяв кисть, я делаю глубокий вдох и смотрю на свое бледное отражение.

Сегодня зеркало мне не враг. Потому что сегодня я не та Орлейт, которая почти всю жизнь прячется за воображаемой линией и пользуется Рордином как щитом.

Сегодня я другая женщина, сильная, собранная, несгибаемая.

— Сильная, собранная… несгибаемая…

Обмакиваю заостренные щетинки, подношу руку и с филигранной точностью наношу на губы алый. Цвет сразу подчеркивает мои лиловые глаза, и он идеально подходит к платью. Но что самое важное – он делает меня другой, а сегодня именно это мне и нужно.

Маска.

Затем – немного сурьмы на глаза, чтобы придать им загадочности. Даже использую заостренную палочку, чтобы провести линию над веком и слегка его удлинить.

Завершив образ, я роняю палочку на туалетный столик.

Я выгляжу такой уверенной и величественной – совсем непохожей на ту женщину, у которой вчера в саду случился срыв. Хорошенькое жертвенное подношение, разукрашенное ровно настолько, чтобы привлечь внимание ножниц, о которых Рордин столь настойчиво предостерегал.

Идеально.

Встав, я разглаживаю ткань, облегающую мне ноги, затем поднимаю с кровати туфли.

Каблуки похожи на огромные шипы, а мне предстоит спуск в почти сто пятьдесят ступеней. Помня об этом, решаю надеть туфли позже и не рисковать полетом до самого низа Каменного стебля и переломом всех костей в теле.

Испытывая на прочность облегающее платье, я постепенно двигаюсь по лестнице, одной рукой придерживаюсь за стену, а в другой держу туфли и подол. И на каждый шаг цежу слова.

Сильная.

Собранная.

Несгибаемая.

Когда я наконец добираюсь к основанию башни, я почти верю себе.

Наклонившись надеть туфли, я замечаю на полу возле открытой двери поднос. На его деревянной крышке примостился маленький бархатный мешочек. Нахмурившись, тянусь к нему…

Дверь с грохотом захлопывается.

Звук скользнувшего в паз засова заставляет сердце ухнуть в пятки. Бросаюсь вперед, хватаю латунную ручку, толкаю…

Дверь не поддается.

Ее раньше никогда не запирали. Я даже не знала, что ее можно запереть.

— Эй! – кричу я и луплю ладонью по дереву с такой силой, что она пульсирует. – Открой сраную дверь!

Единственный на это ответ – пустота безмолвия.

Никаких шагов.

Тот, кто меня запер, стоит рядом и слушает мои вопли. А на такое способен только один он.

— Рордин! Я знаю, что ты там! Открой сейчас же!

Тишина.

Я пинаю дверь, наваливаюсь на нее плечом, ищу способ ослабить петли…

— Рордин!!!

Тяжелые шаги удаляются прочь, а я все брыкаюсь, рычу и срываюсь на крик. Оскалив зубы, выдергиваю шпильку и вонзаю ее в дверь сбоку, где может быть замок, но все тщетно.

Здесь нет слабого места, куда я могла бы влезть.

С погнутой шпилькой в ноющих пальцах я шлепаюсь на пол, разочарованная, взмокшая…

Да как он смеет.

Плюхнувшись на кровать, я уничтожаю взглядом бархатный мешочек. Тот, который я только что открыла и обнаружила запас хорошеньких колокольчиков… без стеблей.