Книга Когда родилась луна, страница 280 – Сара А. Паркер

Просто глядя на каждую запись, я словно проваливаюсь сквозь завесу в другой мир, видимый только ее глазами.

Сначала юная. Потом подросток.

Потом зрелая.

У меня нет времени, чтобы прочитать все здесь и сейчас, но также нет и терпения, поэтому я перехожу сразу к концу, к трем последним записям. И тут же жалею об этом, понимая, что мне не следовало читать это здесь.

Я вообще не должна была это читать.

Моя рука взлетает и прикрывает рот, который я, кажется, не могу закрыть, а на сердце становится все тяжелее от каждого болезненного слова, которое я впитываю. Каждое разрушающее душу, меняющее жизнь слово, которое мне не принадлежит.

Но я уже здесь. Я уже вовлечена.

Переплетена с ними.

Дойдя до последней строчки, я прерывисто вздыхаю и заставляю себя продолжать.

С каждым циклом я становлюсь больше, но в то же время слабее. Почти слишком слаба, чтобы дотянуться до своего тайника, достать дневник и прочитать о более счастливых временах, которые напоминают мне, что в этом мире еще есть что-то хорошее.

Горожане празднуют на улицах каждый день, как будто мой малыш уже родился. Как будто пепел моих близких все еще не отравляет воздух, которым мы дышим.

Если Тирот и подозревает, что ребенок не его, то не подает виду: мы вообще не разговариваем. Да мне и не о чем с ним говорить.

От одного из его верных помощников – единственного, с кем мне позволено общаться, – я узнала, что на восходе прибыла мастер крови. Если она здесь, чтобы проверить кровь моего ребенка, когда я рожу, то отцовская линия не потянется к Тироту.

Она приведет к Каану.

Все, что мне позволено делать, – это чахнуть здесь, вливая свою жизненную силу в этого малыша, время от времени черпая достаточно энергии, чтобы соскользнуть с тюфяка и увидеть луну Хейдена. Я пою ей и, клянусь, слышу, как она поет в ответ.

Как будто она зовет меня.

Я хочу свернуться калачиком рядом со Слатрой, чтобы быть с ней, пока я рожаю, но мне уже трудно двигаться самостоятельно. Я так и застряла на этом тюфяке, где умерли Маха и Паха. Где я притворялась, что зачинаю ребенка, который уже и так был во мне. Этот тюфяк, который раньше был наполнен любовью и песнями, теперь пропах смертью и болью.

Грядет битва, я чувствую это всем своим существом. Как будто мое тело набирается храбрости, чтобы вступить в войну, которую я, скорее всего, не переживу. Даже если я это сделаю, у меня такое чувство, что над моей головой висит гильотина, которая вот-вот упадет.

В любом случае на сердце у меня лежит груз знания, от которого я не могу избавиться. Что, попрощавшись с луной Хейдена, я заберусь обратно на тюфяк и больше не встану с него.

* * *

Устремив взгляд в небо, я всхлипываю, делая короткие резкие вдохи, которые так далеки от самообладания…

Она солгала ради нас. Ради него.

Каана.

Она солгала ради малыша, которого унесла из их любовного логова в Домме в эту холодную, пропитанную смертью комнату, где она уже потеряла так много, и все потому, что поверила словам, вылетевшим изо рта моего Пахи. И ради чего?

Чтобы умереть прямо здесь.

Чтобы не увидеть, как растет Кизари.

Чтобы Тирот воспитывал дочь Каана как свою собственную.

Я закрываю дневник, и ядовитая правда поселяется в моей груди, словно змея, готовая нанести удар…

Эти страницы разорвут мир в клочья.