Книга Когда родилась луна, страница 132 – Сара А. Паркер

Он останавливается в тот момент, когда видит меня, его глаза расширяются, он переводит взгляд на зверя за моей спиной. И тут же падает на колени, целуя землю.

Мне приходит в голову, что, наверное, именно так я должна была поступить, когда впервые увидела судьбоносца.

Поцеловать землю.

Вместо этого я попыталась убежать от него, кричала, рычала и, по сути, сказала, чтобы он отвалил. Скорее всего, это обернется для меня чем-то дерьмовым, и, если быть честной, вполне заслуженно. На моих руках достаточно крови, чтобы получить по заслугам.

Я замечаю небольшую группу одетых в золотистые шелка женщин, сидящих вокруг корзин с длинными похожими на лезвия листьями, которые я видела с неба. Они заворачивают в них куски вяленого мяса, но их руки замирают, когда они замечают меня, а затем мою крадущуюся тень.

Их глаза становятся невероятно круглыми.

Они тоже целуют землю, прежде чем подняться, наблюдая за входом, собрать свои вещи и уйти с дороги. Нахмурившись, я оглядываюсь через плечо, мимо своего пушистого недруга, и мои глаза округляются.

Толпа вваливается внутрь, расходясь и заполняя пространство по обе стороны от тронов-близнецов из кровавика в дальнем конце зала. Не знаю, как я не заметила их раньше, учитывая, что они огромные, величественные и украшены такой замысловатой резьбой, что, я думаю, на их изготовление ушло много циклов авроры.

На троне справа сидит женщина и кормит младенца грудью. Светлые волосы струятся вокруг нее, как журчащая вода, а кожа настолько светлая, что, я уверена, единственный луч солнца заставит ее пылать, как мунплюма, попавшего в Пекло.

Ее ярко-зеленые глаза расширяются при виде меня, а затем смягчаются, словно от облегчения, после чего она переводит взгляд на крупного мужчину справа от нее и кладет руку ему на плечо. Нежно сжимает.

Черты лица у него жесткие и суровые, короткая борода подчеркивает сильную линию подбородка, а глаза, похожие на маленькие солнца, смотрят на меня из-под рыжеватых бровей, сведенных над недоверчивым хмурым взглядом. В отличие от других мужчин, которые обнажены, его широкие усыпанные веснушками плечи украшены веревками с медными вставками, на длинных волосах красуется костяная корона, а в ухо вставлена черная серьга.

Я хмурюсь.

Такая же, как у Каана…

Он бросает многозначительный взгляд на женщину слева от себя и кладет свою руку на ее. Они склоняют головы в нашу сторону в знак почтения, хотя я подозреваю, что это больше относится к существу, которое привело меня сюда, учитывая его мифический статус. Уж точно не ко мне.

Дело не может быть во мне.

На мне кандалы, чтоб им. И блевотина в волосах.

Мои щеки вспыхивают, когда я подношу непослушные пряди к носу и принюхиваюсь, морщась от кислого запаха.

Проклятье. Я думала, что воняет не так сильно.

— Вот что бывает, когда ты не даешь мне прыгнуть в реку, – ворчу я, обращаясь к судьбоносцу. – Я предстаю перед важными фейри пропахшая желчью.

Его единственная реакция – прыгнуть вперед и обойти меня, заставляя остановиться.

— Сообщение получено, – бормочу я, и он опускается рядом со мной, усаживаясь на землю. Он поднимает лапу, облизывает ее и проводит по морде с таким удовлетворением, которое я, конечно, не в состоянии оценить, пока, окруженная незнакомцами, стою в черепе дракона посреди гребаного небытия.