Книга Королевская кровь, страница 90 – Дэниел Абрахам

А потом они сбылись.

Теперь он просыпался по утрам в окружении десятка слуг, уже ожидающих у постели. Начинался унизительный ритуал купания и одевания. Гедер понимал, что все задумывалось ради демонстрации незаурядности: лорд-регент Антеи не из тех, кто сам одевается, сам бреется, сам зашнуровывает башмаки. Гедер покорился тому, что его поднимают с ложа и совлекают с него ночные одежды, после чего следует тот ужасный миг, когда он стоит голым и чужие руки натягивают на него белье. Мыться без помощи слуг стало невозможно. Вернее, возможность оставалась, но для этого пришлось бы отослать слуг, а отослать – значило бы признать, что ему неприятно торчать перед ними голым. А если признать, что ему неприятно, то каждый прежний такой случай будет восприниматься теперь как постыдный.

Отказываться нужно было в самый первый раз, но он тогда не знал, а сейчас слишком поздно. Прошлые случаи, которые он терпел, вынуждают к тому, чтобы терпеть и все будущие.

А провести ночь с женщиной? Проще умереть. Без слуг не обойтись: как минимум один все время будет находиться в пределах слышимости. И даже если бы Гедер нашел слова, чтобы заговорить о таком с дамой, сама мысль о присутствии при этом людей, опекающих регента, была невыносимой.

Впрочем, после утренних мучений завтрак всегда подавали отменный, а оставшееся до полудня время Гедер проводил в личной библиотеке за чтением и переводом старинных книг. Или навещал Астера, и они вдвоем потешались над учителями принца. С течением времени он все меньше внимания обращал на толпу слуг, пока не стало казаться, что они заняты какими-то своими, не связанными с ним делами, и чувство выставленности напоказ мало-помалу слабело.

Кингшпиль предстал перед ним как место совершенно непостижимое. В прошлом, будучи простым придворным, Гедер видел лишь некоторые из огромных помещений, однако после переселения сюда Кингшпиль для него уподобился гигантскому холму-термитнику из волшебных сказок южнецов. Стены выглядели сплошными только с виду, большинство из них были прорезаны тайными коридорами и ходами для слуг. Узкая полутемная галерея, пересекающая подвал, вела в просторное и уединенное банное помещение, выложенное синей плиткой, где горячая вода изливалась сверху водопадом. От слуховых отверстий некуда было деться – они зияли даже под скамьями и внутри арочных проходов, и у любого из них мог стоять подслушивающий.

Здесь имела место конструкция вроде огромного кухонного подъемника, только поднимала она не кушанья в обеденную залу, а короля с его гостями в высшую точку шпиля, куда слишком долго идти по лестницам. Воздух везде был пропитан ароматами. Во всех оранжереях стояли музыканты, готовые играть по велению короля или – в случае Гедера – регента. Его не оставляло чувство, будто он живет внутри выдуманного кем-то образа, которому теперь вынужден соответствовать, и из-за этого было тревожно. Неуверенность оставляла его только в присутствии Басрахипа.

— Почти без перемен, милорд регент, – доложил лорд Даскеллин, пересекая уменьшенную копию театра военных действий.

В зале шириной больше дуэльной площадки всю поверхность пола покрывала земля, голая и травянистая, имитирующая ландшафт Астерилхолда и западных территорий Антеи. Рабочий стол Гедера стоял у стены, где располагался макет Кемниполя; скальный выступ, на котором возвышался город, изображала ступенька между столом и полом. Горы, отделяющие Астерилхолд от Сухих Пустошей, доходили Гедеру до колен. Северное побережье окаймлял голубой бисер, рассыпанный по полу до самых стен, то есть до края населенного мира.