Книга Королевская кровь, страница 134 – Дэниел Абрахам

— Думаю, это так. Однако прежде мне случалось ошибаться, и я не стану спасать вас от падений. Либо вы удержитесь на собственных ногах, либо уйдете. Я бы предпочел, чтобы удержались.

— Мы друг друга понимаем, – кивнула Китрин.

— Отлично. Когда закончим дела с моим знакомцем в Разломе, отправимся к портным. Нам нужны наряды получше, чем привезенные с собой. Наш дражайший друг Канл Даскеллин пригласил нас на закрытую трапезу. Завтра вечером у него соберутся несколько человек, с которыми любопытно будет побеседовать.

— Скажете заранее, к чему там нужно будет прислушиваться?

— Конечно.

— А что после трапезы?

— А после трапезы – Кингшпиль, празднество в честь лорда-маршала Каллиама. Там будет регент вместе с принцем. И тогда-то, магистра, мы увидим нечто стоящее внимания.

Поутру Гедера ожидало очередное ритуальное унижение. Слуги его напудрили, одели и приготовили к выходу в блистательный мир. Как и в любое прежнее утро, он сказал себе, что слуги не замечают, каков он без одежды. А если и замечают, то все равно он – лорд-регент, и их мнение не должно его волновать. Однако ему вечно мерещилось, что они хихикают за его спиной. А личная охрана? Стражники следуют за ним повсюду и никогда с ним не разговаривают. Не задают вопросов, не смеются его шуткам. Ведь это им не мешает иметь о нем мнение. Разумеется, спрашивать о таком – ниже достоинства регента, но не может же его это не интересовать!

Торжества начались с восходом солнца, задолго до официального прибытия Доусона, Гедера и Астера. На рассвете возвели павильон, задрапированный светлым шелком, привезли фокусников и мечников, поставили столы с лакомствами для детей. Все утро будут идти представления и состязания, победители получат подарки с выгравированным именем Доусона, обернутые в ткань геральдических цветов дома Каллиамов. Гедер планировал появиться там к полудню, когда подадут первые кушанья. Придут Доусон и леди Каллиам, а если повезет – и Джорей с юной женой, Сабигой.

Гедер шел по широким залам Кингшпиля, одним своим появлением заставляя слуг и рабов разбегаться в стороны, и раздумывал о нынешней жизни Джорея. Он слабо представлял себе друга женатым, хотя и присутствовал на свадьбе. Интересно, каково это – просыпаться не в толпе почти незнакомых людей, а рядом с женщиной. С твоей женщиной. Раздеваться перед кем-то, кого этикет не обязывает отводить глаза. Сейчас ему неоткуда знать, нужен ли женщине он сам или его титул. О любовных позах и прочих подробностях он читал в книгах, кое-где даже с рисунками; физическая сторона дела не была проблемой. В тысячу раз больше, чем утренний стыд перед слугами, Гедера страшило то, что «она» – неизвестная, обобщенная «она» – будет терпеть его только потому, что он лорд-регент. Что она будет изображать любовь и желание так же старательно, как другие изображают безразличие. Сама мысль об этом была невыносимой.

Он, властный распоряжаться жизнями королей и судьбой держав, чувствовал себя одиноким. И завидовал другу, у которого есть то, чего нет у лорда-регента. Понять Гедера смог бы лишь Астер, но не с ребенком же такое обсуждать. С мальчиком, которого Гедер обязан защищать и воспитывать как наследника короны? Нет. Невозможно.

— Милорд Гедер, – приветствовал его Басрахип.