Книга Королевская кровь, страница 126 – Дэниел Абрахам

Доусон сделал глоток. Вино было отличным – Симеон всегда держал у себя превосходные напитки. Теперь все досталось Паллиако.

— Полагаю, что слышал об этом, милорд, – ответил он.

— Что ж, не повезло ему, пропустил празднество в вашу честь. Я по-прежнему помню, что вы для меня сделали. После Ванайев. И ждал случая оказать вам ответную услугу. Будет просто восхитительно. Нет, я честно считаю, что об этом будут говорить на протяжении целого поколения.

Доусон позволил себе улыбнуться.

— Надеюсь, вы правы, – сказал он.

— С сожалением узнал, что вы не дали жрецам Басрахипа помочь вам с битвой за Калтфель. Они ведь были полезны при взятии моста?

— Мне показалось, что с Калтфелем их помощь не понадобится, – ответил Доусон. – И я счел, что для боевого духа войска будет лучше, если победа безоговорочно достанется Антее.

— Что за глупости, – отмахнулся Гедер. – Все знают, что жрецы за нас. Они ведь ломали волю врагу не из-за собственной какой-то вражды.

— Полагаю, что так. – Доусон с трудом удерживался, чтобы не бросить в жреца гневный взгляд. – Однако стоило соблюсти хотя бы формальности.

— А когда все закончится, я хочу обсудить с вами процесс перехода Астерилхолда. Я читал исторические трактаты, но не вижу ни одного годного способа. Я понимаю, конечно, что обе наши страны некогда подчинялись верховным королям, и это играет нам на руку. – Гедер вздохнул. – Жаль, что мой приказ запоздал на день. Все было бы намного проще. То есть я хотел сказать, что во время войны смерть обычное дело. Но теперь, когда они сами сдались, все усложняется.

— Нельзя убивать всех поголовно, – заметил Доусон.

— Да ведь нельзя же всех оставлять! – возразил Гедер. – Что за прок от частичной победы? Не уничтожить врага целиком – значит подставиться под следующий его удар, когда он соберется с силами. Если мы хотим мира, настоящего мира, то надо подавить врага до конца. Я так думаю. А вы?

— Нам ведь нужна справедливость, а не мелкая месть, – ответил Доусон резче, чем собирался. – Простите за прямоту, милорд.

— Нет-нет, что вы. Говорите что думаете. В этом городе вы один из очень немногих, кому я доверяю.

Доусон подался вперед.

— Мы принадлежим к благородному сословию, милорд, – начал он, тщательно подбирая слова. – Мы призваны защищать и сохранять порядок. У многих знатных семейств Астерилхолда есть примесь антейской крови, но, даже если ее не учитывать, у нас с ними общая история. За свои деяния против нас они должны ответить, и ответить так, как принято между равными.

— О, я совершенно согласен, – энергично закивал Гедер, который явно ничего не понял.

Жрец, сидящий с полуприкрытыми глазами, вряд ли пропускал хоть слово. Доусона внутри ожгло яростью.

— Мир устроен по своим правилам, – продолжал он. – Мои люди верны мне, я верен трону, трон верен системе мира. Мы родились знатными, Паллиако, и это делает нас теми, кто мы есть. Когда против меня выступает простолюдин, я предаю его казни. Когда против меня идет аристократ, человек высокого рождения, дело решается на поле для поединков. Если я намеренно пролью кровь аристократа ради свинаря – пусть даже аристократ из соседнего королевства, а свинарь мой собственный вассал, – то я сотворю мерзость.

— Надо подумать. Конечно, мы более или менее равны, – проговорил Гедер. – Мы аристократы, они аристократы. И мы пошли на них войной потому, что они замышляли против Астера, который по крови благороднее всех в государстве. Мы так поступили ради принца.