Книга Королевская кровь, страница 124 – Дэниел Абрахам

— Поспешили с ней, сэр?

— Да.

— Будем ждать детей?

— Нет. Уж хотя бы с этим я не свалял дурака. Зато потом меня дернуло заговорить о…

Маркус, склонившись, уткнулся лбом в ладони.

— Может, не стоило сразу о таком, сэр.

— Может.

— Отпугнули.

— Да.

Внизу, под ними, рыбацкие лодки начали выходить в море на дневную ловлю. Мелкие черные точки на почти черной воде.

— Об Алис и Мериан? – спросил Ярдем. – Или о магистре?

— О Китрин.

— Стало быть, вы думаете, что она уехала насовсем.

— Думаю, что она может не вернуться. Я бы ее не винил, если так. Когда-нибудь надо бы мне выяснить, какой ценой можно заиметь семью, которую у меня не отнимут.

Ярдем кивнул и дернул звякнувшим ухом. Помолчали.

— У меня есть на это ответ, – произнес Ярдем.

— Богословский?

— Да.

— Тогда лучше без него. – Хлопнув ладонями по коленям, Маркус поднялся.

Спину жгло сплошной болью, рот из-за сухости был как ватный. Маркус развел руки, между лопатками хрустнуло.

— Подозреваю, что Пыкк приготовила нам список дел?

— Да, сэр. Но если хотите поспать, я могу взять отряд на себя. Дел не так много.

— Нет уж, работа есть работа, – сказал Маркус. – Показывай, что там.

Доусону с его войском Кемниполь открыл ворота, как герою из древних легенд. Строгие цвета города – черный и золотой – затмились яркими праздничными красками. Знамена в пять человеческих ростов свисали с окон Кингшпиля, величественные мосты пестрели живыми и искусственными цветами. Пока Доусон в окружении почетного караула маршировал по широким улицам, детские хоры пели старинные песни о войнах и героях, где имя Доусона сплеталось с именами знаменитых полководцев прошлого. Его славили как великого мужа и ревнителя о благе страны. Масштаб иронии впечатлял. Все чистая правда – и ни единого слова он не заслужил.

Пока еще не заслужил.

Его армия, разумеется, ждала в лагере за городской стеной: внутрь Кемниполя войска не допускались. Такова была традиция, и после недавнего вооруженного мятежа правило только усилили. Впрочем, даже если скомандовать «На штурм!» – он ничего не принесет. Доусона сегодня превозносят только как орудие Гедера Паллиако и его сектантов. Сразу после победы восстать против регента значило бы обречь себя на неминуемое поражение.

Доусон держал голову повыше, улыбался, приветственно махал рукой и напоминал себе, что все нынешние почести – не плата за былые свершения, а ссуда под залог будущих.

Позади с достоинством, на какое только был способен, шагал старый король Леккан. Тонкие цепи вокруг его шеи и запястий, сверкающие серебром, при желании сошли бы за украшения, однако оставались все же цепями.

В Кингшпиле процессию ожидал лорд-регент, восседающий в величественной зале для приемов. Рядом с ним сидел принц Астер, за плечом возвышался массивный, как бык, жрец. Голову Паллиако охватывал тонкий золотой венец регента; на плечах, несмотря на жару, красовался знаменитый черный плащ из кожи. Жрец пыльно-бурыми одеждами ничем не отличался от прочих жрецов. Воробей, нашептывающий в ухо вороне.

Придворные вокруг стояли тихо, но не безмолвно: слух Доусона выхватывал в толпе то ворчание, то жалобы – впрочем, негромкие, так что слова Доусона все услышат.

— Милорд регент! – произнес он. – Вы велели мне добиться подчинения Астерилхолда. Докладываю вам, что ваша воля исполнена.