Книга Королевская кровь, страница 108 – Дэниел Абрахам

Комме Медеан поджал губы, словно в задумчивости:

— Кажется, да. Теперь, когда вы сказали, припоминаю.

Опасность – одна из многих – миновала.

— Этот ваш новый регент, – сменил тему Паэрин Кларк, – Гедер Паллиако. Я о нем почти не слыхал. Странно, что на такую должность не назначили лицо более известное.

— Надеюсь, вы не меня подразумеваете? – спросил Даскеллин. – Нет, отец Паллиако – виконт. Ничем не примечательный. О сыне, правда, такого не скажешь. Он подавил вооруженный мятеж, раскрыл заговор Фелдина Мааса. Есть серьезные подозрения, что нынешняя война – его личная затея с самого начала.

— А что он за человек? – спросила Чана, картинно подмигивая в сторону Китрин. – Говорят, неженатый.

Все засмеялись – как и положено после такой реплики.

— Он сильная личность, – продолжал Даскеллин. – Паллиако происходит из семьи, находящейся почти за пределом придворного круга, и это делает его весьма независимым. У него собственные мысли. Собственные планы.

— Честолюбив? – спросил Комме, взламывая раковину моллюска и вытаскивая сердцевину.

— По-видимому, – ответил Канл. – Его вначале недооценивали. Теперь это случается все реже. Его неофициальный покровитель – Доусон Каллиам, и мне кажется, Доусон сейчас чувствует себя так, будто вскочил верхом на бегущего тигра.

— Плохо иметь такого врагом, – заметил Паэрин.

— Весь регент в одной фразе, – кивнул Даскеллин. – Соблаговолите кто-нибудь передать мне вон то вино, я свое допил.

— Да что вы! – в деланом ужасе воскликнул Комме Медеан. – Мы такого не потерпим!

Ужин затянулся допоздна. Беседа вилась вокруг чего угодно – искусств, политики, дорожных неудобств. Никто не держался формальностей, то и дело летали шутки и истории из жизни. Вино было отменным, Китрин объяли тепло и радость; осмелев, она давала себе чуть больше воли, чем сама бы сочла разумным. Даскеллин, уходя, пожал руки всем мужчинам, Комме Медеана обнял по-братски, а Китрин поцеловал в губы, – видимо, и сам захмелел больше положенного.

Потом слуги убрали со стола и принесли табурет для больной ноги Комме – за вечер суставы заметно распухли, однако при Даскеллине он не показывал виду, что боль его беспокоит. Никто больше не расходился, все уселись по местам, Китрин тоже осталась.

— Ну как? – спросил Комме совершенно трезвым и ясным голосом. – Кто что скажет?

— Регент непредсказуем, – начала Чана. – Даскеллин его недолюбливает.

— Но при этом побаивается, – добавил Паэрин Кларк.

— Разве? – переспросил Лауро. – Он ведь говорил о Паллиако хорошее.

— Нет, – вмешалась Китрин. – Боится. И есть еще что-то, я до конца не поняла. Его чем-то смущает война, хотя Антея побеждает. Почему так?

Китрин охватило странное чувство. Все детство она провела в похожих разговорах с магистром Иманиэлем, Кэм и Безелем. Анализ, споры, обсуждения. Препарирование. А теперь она сидит в незнакомом месте с другими людьми – и чувствует себя совершенно в своей стихии.

— То ли он считает, что Астерилхолдом дело не кончится, то ли ожидает, что из-за войны сдвинется баланс власти при дворе, – предположила Чана. – Вы видели, как он занервничал, когда я пошутила насчет неженатого регента?

— Думаешь, там планируют политический брак с Астерилхолдом? – спросил Комме. – Объединение?

— Мне кажется, он об этом задумывается, но перспектива ему нежеланна, – ответила Чана. – Нет ли у него дочери?