Книга Закон тирана, страница 44 – Дэниел Абрахам

Китрин содрогнулась.

— У Комме в связи с этим есть ко мне вопрос?

— Ничего конкретного. Просто ваше впечатление от автора. Совпадает ли ваш опыт с тем, что он пишет?

— Да. Что касается автора… Факты в письме вполне для меня ожидаемые. Или очень близки к тому. Выводы правдоподобны. Я была в Кемниполе лишь однажды и при очень своеобразных обстоятельствах, но я бы сказала, что автор дает более правдоподобную картину, чем Паэрин.

— То есть вы бы доверяли этому источнику?

— Без знания о том, что это за человек, – нет. Но следующее письмо я бы читала внимательно и не стала бы его недооценивать. И я бы готовилась к очередной антейской войне, хоть и не знаю с кем.

— С Саракалом, – сказала Исадау, поднимаясь с кресла. – Из Асинпорта пришло донесение от друзей Комме: флот лорда Скестинина направляется на восток и дальше на юг. Комме предполагает, что Антея выйдет в поход весной, если еще не вышла.

Китрин лишь склонила голову, хотя в груди похолодело от ужаса.

— Что предпринимает банк?

Исадау, сжав хитиновые губы, кивнула:

— Мы заключили договоры на припасы. Продовольствие, разумеется. Выкупили все доступные страховые контракты на караваны, отправляющиеся на север. Вложили деньги в три корабля, способные найти дополнительный маршрут.

— А местные деньги и пряности? Будем перевозить?

Исадау покачала головой.

— Антея не сможет победить Саракал, – сказала она. – Семейные общины друг друга недолюбливают, и мелкие интриги для них не редкость, но ничто не объединяет их так, как общий враг. Антейская империя даже на пике своей мощи понимала, что наши границы ей проще соблюдать, чем нарушать, а сейчас – что бы ни думал лорд-регент – Антея ослаблена. Возможно, война окажется долгой и кровавой. Есть шанс, что сместятся границы. Не исключено, что Антее удастся завоевать Нус, хотя я в этом сомневаюсь. Голод и тяжелые потери, безусловно, будут с обеих сторон. Но Саракал устоит.

— Стало быть, вы не допускаете, что лорд-регент сюда дойдет?

— Даже великие правители скованы законами мира. Имперские амбиции, сколь угодно крупные и безрассудные, ограничены количеством солдат, лошадей и осадных машин. При этом огромная часть территории Саракала будет сопротивляться вторжению. Если антейские войска войдут в Суддапал, это будет значить, что сущность мира изменилась так, как не менялась со времен падения драконов. Поэтому – нет, антейцы сюда не придут. Ни на моем веку, ни на вашем.

Время по окончании королевской охоты всегда бывало и трудным, и приятным. После долгих сумрачных недель Доусон возвращался из закоулков империи, куда его заносило по воле его друга и короля. В Остерлингские Урочища барон приезжал усталым и угрюмым и несколько дней проводил в жалобах на то, что придворный сезон в Кемниполе начнется слишком уж скоро и что в поместье накопилось чересчур много дел. Все работы по обновлению и усовершенствованию поместья инспектировались им и объявлялись неудовлетворительными, все судебные вопросы, ждущие его слова, благополучно улаживались и правосудие совершалось, и мало-помалу с плеч Доусона словно спадал груз и улыбка становилась все более спокойной. Он утверждал, что это из-за домашнего уюта и присутствия Клары, однако в улыбке сквозило еще и предвкушение. Клара помнила, как они с Доусоном лежали в постели, счастливо утомленные, и он под звуки начинающейся капели рассказывал ей услышанные на королевской охоте сплетни. Муж ее был человеком неспокойным, верным как пес и гордым как кот, и путеводной звездой ему сияла идея охранять мир от перемен. В самые тяжелые из ночей Доусона преследовал страх, что его дети унаследуют державу менее достойную, чем полученная им, и что его жена может быть недовольна. Когда приходило время ехать из Остерлингских Урочищ в столичный особняк, он горел жаждой окунуться вновь в придворные битвы и интриги. Для этого-то он и был создан.