Книга Закон тирана, страница 43 – Дэниел Абрахам

— Ты ведь понимаешь, – тихо сказал Ярдем, выбирая слова с такой осторожностью, будто пытался рисовать по яичной скорлупе, – что капитан не уехал бы… без причины.

— Возможно, – сказала Китрин. – И все-таки любопытно, что же его заставило. Попробуешь выяснить?

Ярдем дернул ухом, звякнули серьги.

— Поговорю с Даннианом, – пообещал он. – Может, что-нибудь узнаю.

Китрин, сжав напоследок его пальцы, убрала руку. Священнослужитель, стоящий в нефе, поднял ладони, и толпа затихла. Колокольчики смолкли, по храму трижды разнесся густой, вибрирующий звук гонга. Священнослужитель свел ладони и с возгласом раскрыл их вновь. Из кончиков пальцев рванулись, завихряясь в воздухе, золотистые и зеленоватые потоки пламени. Ярдем хмыкнул, затем в ответ на взгляд Китрин пожал плечами.

— Ведуны не должны идти в священнослужители, – пояснил он тихо, чтобы никто другой не услышал. – Слишком сильное искушение сыпать эффектами напоказ.

— Чересчур ярко, – согласилась Китрин под пронзительный голос священнослужителя, декламирующего отрывки из храмовых книг.

Она изобразила вежливую полуулыбку и задумалась о своем.

О прибытии гонца вспомнила только вечером, когда ее позвала к себе магистра Исадау.

Магистра Исадау сидела, скрестив усталые ноги и закинув их на стол. Пламя в светильнике чуть подрагивало от ночного ветерка. Она настолько углубилась в чтение письма, написанного банковским шифром, что долго не шевелилась и не поднимала глаз на Китрин. Наконец заметила присутствие гостьи и кивнула ей на низкий диван. Китрин села. Магистра Исадау в задумчивости постукивала свернутыми листами письма по кончикам пальцев. Выражение ее лица в сумраке было почти не разглядеть.

— В Карсе, – сказала она наконец, – Паэрин утверждал, что Антея не будет представлять серьезной угрозы в ближайшие несколько лет, а то и дольше. Вы не согласились.

— Да, – подтвердила Китрин.

Исадау протянула ей письмо. Китрин, миг помедлив, взяла его в руки. Почерк – несомненно Паэрина Кларка, шифр ей знаком не хуже обычных букв. Зато слова звучат совершенно иначе, словно произносятся другим голосом. «Мы знакомы, однако вы вряд ли меня помните. По причинам, которые станут ясны позже, я предпочту пока не открывать вам свое имя». Она перевернула страницу, глядя на почерк.

— Судя по всему, кто-то пришел к тем же выводам, что и вы, – проговорила магистра Исадау. – Безликий голос ниоткуда. Такое случается чаще, чем вы можете себе представить, и автор обычно либо маловменяем, либо жаждет денег. Однако в нынешнем случае… Комме и Паэрин адресовали письмо мне, но на деле оно для вас.

Китрин внимательно прочла письмо от начала до конца. Она даже не знала, что прежде какая-то часть ее была сжата в комок, – она поняла лишь, что комок этот только что исчез. Впервые за многие недели сумбур в мыслях улегся, разум стал холодным и ясным. Она словно перенеслась на время в Кемниполь и, насколько позволяла память, вновь прошла по тем улицам, что упоминались в письме. Одни подробности дополнялись другими: тюрьмы, продовольствие, оружейное производство, растущее насилие против неимущих и слабых, неприязнь к тимзинам с их заговором, в который ни на грош не верили ни автор письма, ни Китрин. Наконец она свернула письмо и замерла, устремив взгляд на танцующий язычок пламени в светильнике. Китрин ничего не видела вокруг себя. Она вновь очутилась в сумрачном и пыльном подземелье, где пряталась с Астером и Гедером, где разгадывала с ними загадки о древних драконах и давних войнах. Если тот Гедер Паллиако, которого она знала, совершает такие деяния, то для чего он это делает? На миг она увидела его таким, каким он предстал в последнюю их встречу: Гедер Паллиако, распространяя вокруг себя запах рвоты и чужой крови, неловко пытается пригласить ее на чай.