— Потом?
Гедер опустил глаза. Кожа горела, будто обожженная солнцем. Больше всего на свете хотелось уйти. Сбежать. И сделать вид, что этого разговора не было. Да только он отчаянно нуждался в ответе, а больше спросить было некого. Он заговорил – голос вышел тихий и насквозь пропитанный стыдом.
— Как сказать женщине, что ты ее… хочешь?
— А! – выдохнул Джорей. – Ну и ну.
— Не надо было мне спрашивать?
— Да нет. Просто… Я не знаю. Каждый раз, когда Сабига приходит ко мне в спальню, меня заливает какой-то смесью благодарности и изумления. А ведь мы женаты. Как ей сказать?.. Да как угодно. Нежно. С юмором или серьезно. Повыть на луну. Не знаю.
По сердцу Гедера волной прошло облегчение, будто на костер пролилась вода.
— Я думал, только я один такой.
— Нет, – покачал головой Джорей. – Подозреваю, что способы это выразить мужчины ищут с начала времен на протяжении всех поколений. И если поколения до сих пор существуют, стало быть, иногда это удается.
— Спасибо, Джорей, – вздохнул Гедер. – Кажется, мне пора возвращаться в Кингшпиль. Надо написать письмо.
— Да, – согласился Джорей и напоследок, когда Гедер уже подходил к двери, добавил: – Удачи, милорд.
Карета мчалась сквозь ночную тьму под грохот колес и стук подков по брусчатке. Гедер, прислонившись к тонкой деревянной стенке, глядел в окно.
— Китрин, – неслышно шепнул он. – Многие поколения мужчин искали способ сказать то, для чего я пытаюсь найти слова, и если поколения существуют по сей день, значит иногда это удается.
Он сумеет найти слова. А если оступится и что-нибудь перепутает, не страшно. Она поймет. Она – Китрин.
Гедер закрыл глаза и дал волю воспоминаниям о ней.
Китрин!
Не важно, сколько времени прошло. Я так счастлив, что ты написала! Обнаружив твое письмо среди прочих, я так обрадовался! Лучшая минута всего дня. Или недели. Может, даже года, а ведь в нынешнем году я помог выиграть войну, так что это даже лучше, чем выходит на словах. Поначалу казалось, это сон или я перепутал что-нибудь. Я тоже по тебе скучаю. Сильнее, чем ожидал. Знаю, ты занята делами и банк требует внимания, но я ужасно расстроился, когда ты уехала из Кемниполя и мы не смогли провести больше времени вместе.
Мне так жаль, что армия не оставляет тебя в покое. Я велел, чтобы тебе и сотрудникам банка больше не чинили препятствий. С любыми вопросами Броот придет к тебе, и твой ответ будет иметь силу закона. У меня сложилась репутация человека, которому опасно перечить, – сложилась больше по случайности, чем по заслугам, – так что вряд ли Броот станет тебе докучать. А если станет, напиши, и я приму меры. Когда сидишь на троне, это дает и некоторые преимущества, помимо прочего.
И еще я хочу сказать, как по тебе скучаю. За все дни, проведенные вместе, мы даже не поговорили о том, кем стали друг для друга. В последнюю ночь – единственную ночь…
Нет, об этом труднее писать, чем я думал. Джорей говорит, надо быть честным и нежным, и я этого очень хочу. Китрин, я тебя люблю. Люблю так, как никого не любил за всю жизнь. В последнее время я управлял королевством Астера и воевал, защищая империю, – и это все только для того, чтобы отвлечься мыслями от тебя. От твоего тела. Ты сочтешь это бесцеремонностью? Но я не в дурном смысле. До той ночи я не прикасался к женщине. Не прикасался так, как к тебе. После твоего письма я уже не могу об этом молчать. Я хочу, чтобы ты снова была со мной. Хочу сидеть с тобой по ночам – когда ты покоишься головой у меня на коленях, а я читаю тебе все стихи, которых у нас не было в подземелье. Хочу просыпаться по утрам рядом с тобой и видеть тебя при свете так, как тогда в темноте.
Я люблю тебя, Китрин. Так хорошо, что можно это сказать. Мне даже стало легче и лучше. Я верю в тебя. Нет нужды спрашивать, верна ли ты мне так, как я тебе. Сердце говорит мне, что да.
Пожалуйста, любимая, приезжай в Кемниполь, когда сможешь. Позволь осыпать тебя розами, и золотом, и шелками, и чем только пожелаешь. Я усердно тружусь над тем, чтобы принести мирную жизнь всему человечеству, и всю свою власть хочу отдать лишь на то, чтобы ты была так же счастлива, как я при получении твоего письма.
А уж Астер! Ты бы на него посмотрела! Он уже наполовину взрослый. Когда он взойдет на трон и я больше не буду лордом-регентом, я буду волен…
