Книга Закон тирана, страница 137 – Дэниел Абрахам

За полчаса до церемонии Китрин вывела Исадау на улицу. Старшая магистра была облачена в грубые траурные одежды серого цвета, в пустых глазах сквозило смятение. С крыши храма, мимо которого лежал путь, уже свисало багровое знамя, в середине которого немигающим оком застыла восьмичастная эмблема богини – символ пустоты. А под знаменем виднелось тело ведуна и священнослужителя, над которым Китрин с Ярдемом посмеивались во время храмовой проповеди, со следами ужасной расправы.

— Богиня ведь даже не существует, – прерывающимся голосом прошептала Исадау.

— Ей это и не нужно, – ответила Китрин.

Когда единственной заботой Клары был дом, этой заботы ей хватало на целые дни и порой даже ночи. Пока все шло благополучно, Доусон и дети понятия не имели о том, в силу каких порядков и обычаев башмаки бывают всегда вычищены, а еда вовремя попадает на стол. Если Клара просила Доусона не пускать охотничьих собак в крыло для прислуги, он видел в этом лишь мелкое бытовое соображение. Клара не говорила мужу, что одна из горничных, искалеченная в детстве, при виде собак каждый раз дергается. Доусон, разумеется, посоветовал бы жене сменить прислугу, однако горничная непревзойденно полировала серебро, и поэтому дело приходилось улаживать независимо от того, известны Доусону подробности или нет.

Стратегия всегда была проста. Найти знающих и надежных слуг, обращаться с ними уважительно и не мешать им заниматься делом. Слушать, когда говорят. Помнить имена и какие-нибудь подробности жизни. Прощать первую ошибку, никогда не прощать вторую.

В постоянной закулисной вражде придворных дам Клара никому не уступала. Временами кое-кто мог похвастать более модной швеей или мастерицей по причесыванию, переманенной у соперницы с помощью уловок и подкупа, – Клара же всегда оставалась идеально респектабельной, и поэтому в тяжелые времена слуги хранили ей верность. Этим-то она и отличилась от тех, кто считал, что держать прислугу в подчинении лучше всего гневными припадками пополам с непомерными похвалами. Слишком уж часто Кларе приходилось видеть, как от потери хороших слуг становится кошмаром и домашний уклад, и даже сама жизнь.

А еще она подозревала, что ведение домашнего хозяйства не так уж отличается от управления империей.

В пору, когда долгие летние дни начали вновь укорачиваться, Клару стали приглашать на неофициальные приемы. Дамы, раньше делавшие вид, что с ней незнакомы, теперь улыбались или кивали, встречая баронессу на улицах в богатой части города. Заговаривать с ней осмеливались немногие, но все же осмеливались. Разговоры вокруг нее перешли от новостей о балах и пирах при открытии придворного сезона к сплетням о подготовке к закрытию. Клара сияла улыбкой, смеялась и сыпала вежливыми пожеланиями в манере, ясно говорившей, что окружение не очень-то ее интересует. Вернувшиеся к ней светские навыки – неотъемлемая часть всей предыдущей жизни – теперь казались маской посреди уличного карнавала.

За этой маской происходила сортировка сведений – всего, что долетало до слуха Клары. Из приближенных Гедера Паллиако лучшим политиком считался Даскеллин. Его дочь, пренебрегавшая светскими условностями ради Паллиако, когда тот еще не был лордом-регентом, теперь тщательно соблюдает приличия. Так что Даскеллин, вероятно, успел распознать в Паллиако истинную сущность. Эмминг – хвастун, впадающий в критиканство на мелких местах и рабски следующий мнению кого-нибудь поважнее, как только речь зайдет о вопросах более сложных. Мекилли – честный человек со сложившейся репутацией, склонный к осторожности и традиционным взглядам, чем очень напоминал Кларе Доусона: эти двое могли бы стать друзьями, да только Мекилли высказывался против дуэлей, отчего Доусон счел его трусом. Нойел Флор не то чтобы недалекий, просто он протектор Севенполя уже в третьем поколении, поэтому любое дело рассматривает с точки зрения полезности сначала для Севенполя, а уже потом для империи. Лорд Скестинин командует флотом, что делает его ценным для Гедера, но он заодно родня Кларе – Джорей ведь женат на Сабиге.