Книга Баллада о нефритовой кости. Книга 1, страница 7 – Цан Юэ

До Звездного ущелья каких-то сто ли, если скакать отсюда точно на север, а там недалеко и до горы Безмолвия, где установлен храмовый алтарь. Там она решит, что делать дальше. Думая об этом, княжна тянула коня за уздечку, но вдруг услышала странный звук в опустевшем стойле, будто что-то тихонько кралось в темноте, шаркая лапами по земле. Вздрогнув, Чжу Янь остановилась и прислушалась.

Сначала она подумала, что это волк, которого загнали в лагерь холод и голод. Но, прислушавшись, она поняла, что звук этот больше похож на лязг волочащегося по земле железа. Осторожно двинувшись на звук, Чжу Янь на всякий случай вытащила из-за пояса кинжал, медленно наклонилась и сдвинула в сторону сено. Лязганье тут же прекратилось. Пара глаз сверкнула в темноте, уставившись на княжну.

— Хм? – она нахмурилась, обнаружив перед собой ребенка.

Очень маленький, лет шести-семи на вид и ужасно худой, он сжался на полу, словно свернувшаяся в клубок степная лисица. Наверное, он страшно оголодал: ярко-бирюзовые глаза казались особенно большими на его бледном лице. Ребенок был такой грязный, что нельзя было разобрать, мальчик это или девочка. Он наблюдал за ней из-за охапки сена, сжимая в мокрых пальцах маленький кусочек жареной лепешки, явно выловленный из помоев. Обмороженные пальцы были красные и опухшие. Чжу Янь замерла. Определенно, это остатки пиршественного стола. Под покровом ночи ребенок пробрался в стойло и рылся в отбросах. Выходит, он видел все, что она только что проделала? Это большая проблема.

Чжу Янь вздохнула, вложила кинжал в ножны и опустилась на корточки.

— Из какой ты семьи? Почему не пришел на пир, чтобы поесть? – она заглянула в глубокие глаза ребенка.

Сегодня в племени Хоту радостное событие, и все слуги и рабы могут получить порцию мяса и вина. Так почему же этот ребенок остался голодным и почему прячется на конюшне? Княжна действительно не понимала.

Она старалась говорить мягко и ласково, одновременно медленно поднимая руку, чтобы схватить ребенка. Однако тот был настороже и, не дожидаясь, когда ее ладонь приблизится к нему, быстро отпрянул. Как только малец шевельнулся, странный звук внезапно раздался снова. Чжу Янь взглянула в ту сторону, и ее лицо побледнело. Ноги ребенка были скованы тяжелой железной цепью. Холодные, как лед, кандалы обхватывали его щиколотки. Съежившись, ребенок осторожно отполз назад. Металл заскрежетал по земле, издавая тот самый звук, который и привлек сюда княжну. Другой конец цепи вел в темноту дровяного сарая за конюшнями. В такой собачий холод ребенок был одет в лохмотья, и неудивительно, что его руки и ноги были обморожены. Лодыжки покрывали кровавые струпья, кое-где подсохшие, но по большей части сочащиеся гноем. А еще она заметила – и это было самое страшное – огромный вздутый живот, будто опухоль, из-за чего ребенок не мог выпрямиться во весь рост. Неужто это дитя преступника? Иначе как он оказался в таком плачевном положении?

Размышляя об этом, Чжу Янь неосознанно сделала шаг вперед. И ребенок, похожий на дикое животное, с невероятной быстротой отпрянул, не давая приблизиться, пристально следя за ее действиями. Он так и не выпустил из рук кусок жареной лепешки, выловленной из помоев.

— Эй, ну-ка стой!

Когда он уже почти дополз до двери, Чжу Янь быстрым движением схватила его за загривок и приподняла над полом. Ребенок отчаянно замахал руками и ногами, стараясь вырваться, и со странным упорством продолжал молчать. Однако Чжу Янь не уступала зверенышу в скверности характера.