Книга Небесный всадник. Том 5, страница 94 – Кирико Кири

То же мне, нашлась тут правоведка, блин. Мне нравятся, как все сначала кричат, что мужик должен себя вести так и так, а сами ведут себя как крысы.

— Надо было просто драться, — сказала Ози, вздёрнув нос.

— Как будто я не дрался, — поморщился я. — Да постоянно. Чуть ли не каждый день. Просто всем ты морду не набьёшь. А некоторым физически не сможешь, и те это знают, а значит надо бить их иначе. По крайней мере, я не молчал, как овца, покорно отдавая деньги.

— В крысу.

— Ладно, Ози, — поднял я руки, сдаваясь. — Когда тебе потребуется помощь, я не буду вмешиваться. Ну чтобы у ты не победила в крысу.

Достала уже, чтоб ты вся облезла, блин…

Вон, как раз солнышко вставать начинает.

Ещё один привал, за которым последовал ночной переход.

Больше столь интересных и животрепещущих тем мы не поднимали. Жаль, конечно. Задним числом я уже придумал кучу контраргументов, чтобы сразить её на повал, но увы, оставалось приводить их разве что пескам. Бесконечным жёлтым пескам, которые растянулись на сотни километров.

Мы двигались, переваливаясь с одного бархана над ругой. Иногда шли по гребню, откуда можно было окинуть взглядом всю пустыню, иногда между ними, скрываясь от сильного ветра. Такими темпами даже непонятно, выживут ли жители, не говоря о нас самих.

— Долго ещё идти? — спросил я у кочевников.

— Пока пустыня не даст знак, — ответил один из кочевников. — Это не тропа, у которой есть начало и конец.

— А если она не даст?

— Мы умрём, — пожал тот плечами.

Он настолько просто это сказал, будто в смерти вообще нет никакой проблемы. Как под дождь попасть. Типа сдохнем и сдохнем, ничего страшного. И вроде логика понятна, дети песков, где живут, там и умирают, да только, когда мы выходили, они говорили, что знают, куда двигаться.

— Не сказать, что меня второй вариант сильно устраивает. Вы же сказали, что знаете пустыню и можете помочь. Ну или на худой конец привести хоть к какой-то воде, а не в жопу мира сдохнуть в песках.

— И мы приведём, — кивнул тот. — Вы уплатили, зная о рисках, а мы сделаем всё, чтобы оправдать ваше доверие. Нам не меньше хочется жить, будьте уверены, и мы не слепо идём в пески. Мы выйдем.

— Уж постарайтесь, — прищурился я.

* * *

Я не уверен, что город доживёт к тому моменту, как мы вернёмся.

Если мы вернёмся.

Мы уже шли сколько? Дней пять? Да, около того. И на всё протяжении пути мы не встретили ни единого намёка на жизнь. Здесь не было запахов, не было звуков, кроме шелеста песка, не было какого-либо другого цвета кроме жёлтого. А ещё удушливое чувство, будто ты дышишь пылью, даже если натягиваешь на лицо платок.

Ни я, ни Ози, ни Тефея, двигавшаяся, скромно держа меня за край одежды, пока не подавали признаков усталости. По крайней мере, никто не жаловался, но и говорили мы всё меньше, чтобы не пересыхало во рту. Губы у нас потрескались, кожа обветрилась, ноги натёрлись до мозолей, а хвостатая начала реально линять.

Я серьёзно, сам видел, как с неё слазят аж пласты, как с какой-то ящерицы, открывая при этом сочно-фиолетовую нежную и мягкую кожу. Серьёзно, я сам потрогал, там прямо бархатная, совсем ещё не огрубевшая. Даже Тефея потрогала, после чего сняла с себя плед.

— Завернись полностью, Озидрисс.

— Зачем это?

— Твоя кожа. Защитный слой слез, сейчас тебя любой порыв ветра с песком обдерёт, как наждачная бумага. Будет слазить теперь уже до мяса, и уверяю, приятного мало.