Книга Измена. Отчаянное пари, страница 4 – Кира Фарди

Пусть лучше поздно, чем… От громкого рингтона мы оба вздрагиваем. Сергей хватает мобильник, секунду слушает, не сводя с меня взгляда. У меня сердце проваливается в пятки. «Пусть она будет жива! Пусть будет!» — повторяю про себя как мантру. — Потерпевшая проснулась… Мы оба срываемся с места. Медсестры и больные испуганно шарахаются в стороны, когда мы несемся по коридору. Наверняка они ни разу не видели главврача клиники в таком состоянии. У дверей палаты нас встречает Виктор. Он закрывает вход спиной. — Сергей Григорьевич, отдышитесь. Павел Николаевич, наденьте халат. Халат? Точно, халат! И как я не сообразил! Я быстро натягиваю на себя униформу врача. Зачем мне светить физиономией, называть себя пострадавшей, признаваться в аварии? Совершенно незнакомая девица. Еще неизвестно, что она делала в коттеджном поселке. Может, телом торговала. Это все равно, что дать в руки обезьяне гранату и ждать, где и когда снаряд взорвется. — Как она? — едва слышно выдавливаю из себя я. — Кто она? Как зовут? — Молчит, только плачет. — Твою ж мать! Что за тайны мадридского двора? — уже злюсь я. — Пусти, я выведу эту девицу на чистую воду! Я отталкиваю Виктора плечом и врываюсь в палату. Вбегаю, полный решимости разобраться в ситуации и наказать виновных, и застываю, словно пригвожденный к полу. На большой кровати лежит худенькая девушка с осунувшимся лицом. Длинные волосы безобразным веером торчат из-под бинтовой шапочки на всю голову. Они сейчас выглядят птичьим гнездом, настолько спутаны и взъерошены. Незнакомка смотрит неподвижным взглядом в стену, а по впалым щекам катятся слезы. И весь мой запал мгновенно растворяется в воздухе. Я судорожно вздыхаю и выхожу из ступора. — Как вы себя чувствуете? — спрашиваю тихо. Она переводит на меня взгляд больших синих глаз. И вдруг исчезает все: черные синяки, очками раскинувшиеся на лице, отеки, взъерошенные пепельные волосы. Я вижу только ясную небесную радужку и тону в ней, тону… — Кто вы? — спрашивает незнакомка. От мелодичного голоса прихожу в себя, оглядываюсь на шорох сзади: там нервно топчутся Виктор и Сергей. Незнакомка приподнимается на локтях, вытягивает худенькую шею. Тонкие ключицы виднеются в распахнутом вороте пижамы, а ниже… У меня сердце сжимается от жалости и боли. Кажется, будто я сейчас новорожденного котенка обижаю. И хочется застегнуть все пуговички на ее курточке, скрыть от посторонних взглядов маленькую грудь и нежную кожу в золотых веснушках. Я встряхиваюсь, прогоняя наваждение. — Я то же самое хотел спросить. Кто вы? Вы попали под колеса машины. Вас привезли без сознания. — Спасите меня, пожалуйста, — вдруг всхлипывает она. — Вы в надежных руках, — теперь я еще больше теряюсь. «О чем она говорит?» — мелькает мысль? — «Об аварии или еще о чем-то?» — Жить будете. Виктор кивает медсестре, та поправляет на незнакомке одеяло, вводит иглу в трубочку капельницы и впрыскивает лекарство. Девушка откидывается на подушки, закрывает глаза. А я перевожу взгляд с врача на приятеля и не понимаю, что сейчас происходит. — Так, все вон! Больной нужен покой! — выталкивает нас из палаты Виктор. Мы поддаемся его решительной атаке, но в коридоре я спохватываюсь и бросаюсь обратно.

Сергей успевает схватить меня за рукав. — Куда лезешь? — шипит он. — На нас смотрят. Я оглядываюсь. Действительно, в коридоре много людей. Пациенты сидят на диванах у телевизора, стоят у поста медсестры. И все недоуменно провожают нас взглядами. — Нет, погоди! — шепчу я Сергею. — Ты слышал, что она сказала? Она просит спасти ее. — Она еще не пришла в себя, в полубредовом состоянии человек что угодно может сказать. — Нет, ты не понимаешь. Я не об этом. — Тогда поясни! Но Сергей отказывается меня слушать, пока не приходит в свой кабинет. Лишь здесь он поворачивается ко мне и выжидательно смотрит. — Понимаешь, мне кажется, она просит спасти от чего-то другого. А значит, все прекрасно помнит, просто не хочет раскрывать свою личность. — Моей клинике только пациентов инкогнито и не хватало! — в сердцах вскрикивает Сергей. — А ты почему ей не сказал, что она попала под колеса твоей машины? — Не знаю. Просто… если все обошлось, надо ли мне называть себя? — Еще один! Прости, но я звоню в полицию. — Погоди! — я вырываю из пальцев Сергея смартфон. — Не торопись, мне разобраться надо. Она же не притворяется. Твой врач поставил серьезный диагноз. Пусть полежит здесь, я оплачу лечение. Ей совсем необязательно знать, кто ее привез. Ты только представь заголовки новостей! «Павел Сикорский сбил пешехода». «Павел Сикорский — мажор, которому все дозволено!» Акции мгновенно поползут вниз, зато конкуренты встрепенутся. — И как мне прикажешь оформлять документы? — Как хочешь. Назови ее хоть Стасей Сарафанкиной. Кому какое дело? Сергей замирает в раздумьях. С одной стороны, претензий у потерпевшей нет, лечение будет оплачено. А с другой… Я вижу, как приятеля гложут сомнения, и прекрасно понимаю его. Если он пойдет мне навстречу, станет соучастником. Но чего? ДТП же не было. Хотя… В голове я уже прокручиваю план дальнейших действий: отправить на тщательный техосмотр Мерс, это чтобы защититься перед полицией в случае иска в суд. Потом поговорить с юристами и навестить тот дом, возле которого я нашел девушку. Или сначала поговорю с юристами, заручусь их советами, потом уже поеду в коттеджный поселок. — Валя, вызови ко мне старшую медсестру. Я чуть не подпрыгиваю от звуков голоса Сергея и настораживаюсь. — Ты что хочешь делать? — Не бойся, дам тебе и твоей незнакомке шанс. Крупная медсестра входит, нет, вплывает в кабинет, как бригантина в порт. Она окидывает нас сердитым взглядом. Еще бы! Мы отвлекли ее от важных медицинских дел. — Клавдия Ивановна, пришел опекун незнакомки, которую привезли вчера вечером после ДТП. Он продиктует вам ее личные данные. — Сергей Григорьевич, непорядок, — неожиданно высоким голосом говорит медсестра. — Мне нужны документы. — Ты пока запиши с его слов, — Серега кивает на меня, — а документы он привезет позже. И еще… — этот гад смотрит на меня лукавыми глазами. — Павел Николаевич предлагает спонсорскую помощь нашей клинике. Скажи финдиректору, пусть оформит. Клавдия Ивановна павой плывет к двери, я плетусь следом. У выхода показываю Сереге кулак: развел меня, как последнего дурака, на бабки. Но пусть лучше так, чем полиция, разборки и прочие неприятности. Формальности с документами я завершаю быстро.