Книга Измена. Отчаянное пари, страница 29 – Кира Фарди

Значит, зарплаты нам не видать? Вера смотрит на нас, и такое отчаяние плещется в глазах, что мне становится стыдно. — Не волнуйтесь, разберемся, — отвечает за меня Михаил. Мы возвращаемся притихшие. Я молчу, потому что погружена в свои горькие мысли и не знаю, что сказать, а почему не сказали ни слова Сикорский и его друг, могу только гадать. — До свидания, — подает при прощании мне руку Михаил. — Я переговорю с нужными людьми и оповещу вас о состоянии дел. — Спасибо большое. Простите, что так получилось. — Ника, нам нужно поговорить. Павел смотрит на меня внимательно, я киваю. Мы идем ко мне в студию. Пока я готовлю кофе и угощение, Павел разглядывает убранство комнаты. — А у тебя уютно. — Ага, — я улыбаюсь. — Гробницу еще не успела построить. — Опять ты об этом! Мы смеемся, атмосфера разряжается. — Паша, — говорю я и вижу, как Сикорский вздрагивает. Я впервые назвала его по-дружески. — Как думаешь, я смогу вернуть бизнес отца? — Да, при одном условии: если сумеешь доказать, что его украл твой муж. Он подделал подпись на генеральной доверенности? — Нет, — сквозняк пробегает по ногам, я зябко передергиваюсь. — Наверное, я сама ему все отдала. Не помню. Он постоянно подкладывал мне какие-то бумаги на подпись. Павел ставит чашку на стол, задевает ложечку, та со звоном падает. Мы одновременно наклоняемся и сталкиваемся лбами. Оба садимся на пол, растираем ушибленное место и смеемся. Павел вдруг отводит мою руку, придвигается ближе и внезапно дует на шишку. Потом заглядывает прямо в глаза и с силой спрашивает: — Ника, как можно было быть такой дурой?

Я обиженно вскакиваю, возвращаюсь на стул и отворачиваюсь. — Да, я была дурой, даже чуть не погибла из-за доверия и любви. Но не тебе меня судить! Ты женат ни разу не был и подруг меняешь как перчатки. — Откуда ты это взяла? — фыркает Павел. Он садится напротив. Я чувствую, как его насмешливый взгляд прожигает мою щеку, но старательно смотрю в сторону. — А как же твоя Бэллочка? — И вовсе она не моя! Нашла что вспомнить. — Хочешь сказать, что ты с ней расстался. Хватаю чашку с остывшим кофе, не понимаю почему, но внутри от напряжения будто звенит струна. — Нет. — Вот видишь! А сам каждый день ходишь сюда. Какой девушке это понравится? — Но ты моя подопечная. Я должен знать, чем ты занята, как идет работа по твоему превращению из… — Ну-ну, продолжай! — я сердито толкаю ложку, она летит через весь стол. — Работа по превращению дурнушки в красавицу? — Я не это хотел сказать. Долго сдерживаемые эмоции вырываются наружу. Я нападаю, Павел тушуется и защищается. — Ага! Две недели не показывался, а сейчас каждый день на пороге. Меня уже несет, остановиться не могу. С Кириллом никогда себя так не вела, была тихой и послушной кошечкой, а уравновешенного Павла хочется постоянно цеплять, выводить из себя. — Я не показывался, зато все знал и видел. — Как знал? Камеры везде натыкал? — Ну, ты же знаешь о них. — Может, еще и ванной есть? И в туалете? Я срываюсь с места и ношусь по студии, проверяя каждый угол. Сикорский молча наблюдает за моими метаниями, потом идет к двери. — Ника, ты ревнуешь? — вдруг поворачивается он ко мне. — Я? Да ты спятил! Думаешь каждая баба при виде такого мачо должна в обморок падать? Павел пожимает плечами и открывает дверь. И я вдруг понимаю: он сейчас уйдет, а мне этого совершенно не хочется. Я впервые после нападения мужа чувствую себя по-настоящему живой, словно во мне, и вправду, что-то меняется. — Не должна. Спокойной ночи. — Ага, сбегаешь! — выкрикиваю я. Сикорский зависает с ногой, занесенной над порогом. Он смотрит на меня, я на него. Я и сама не понимаю, чего добиваюсь. В душе раздрай, в голове каша. — Ладно. Раз ты предлагаешь остаться… Павел заходит в квартиру и закрывает дверь. — Я не предлагала, — внезапно пугаюсь я. В воздухе повисает пауза, потом Сикорский неуверенно улыбается, я отвечаю ему, и через секунду мы оба смеемся в голос. — Наша первая ссора, — выдыхает Павел. — А статуэтка в твоем кабинете? — Она не считается, — Сикорский садится, делает глоток кофе, морщится. — Какая бурда. — Будешь чай? — Давай, — пока я включаю чайник, вижу, как он болтает ногой, и вдруг выдает: — Я просто не понимаю. — Чего? — Почему ты все позволяла своему мужу? Тебя он околдовал? — Н-нет. — Пообещал золотые горы? — Тоже нет. Кир из бедной семьи, это у меня все было. — Тем более! И как отец согласился на такой неравный союз. — Ты не понимаешь. Кир… он такой… такой… — Этот замечательный Кир хотел тебя убить. — Нет, не он, а его любовница. Да и вышло это случайно. Выкрикиваю и чувствую: зря! — Вот даже сейчас ты его защищаешь. Даже сейчас. Павел встает и снова идет к двери, а у меня на душе разливается такая тоска, что слезы наворачиваются на глаза. Я бросаюсь наперерез. — Прости. Ну что я могу поделать?