Книга Измена. Отчаянное пари, страница 23 – Кира Фарди

Подруга босса как раз в пикантный момент открыла дверь. Я краснею. Нет, не просто краснею, а заливаюсь багрянцем до корней волос. Бросаю взгляд в холл, где стоят Ангелина и охранник. — А они тоже видели? — секретарша кивает. — Но это совсем не то, что вы все подумали! У нас нет ничего с Павлом Николаевичем… Я чувствую, что оправдываюсь и замолкаю. Сейчас единственное спасение — побег. Вылетаю из кабинета и несусь к лифту. Больше в этот офис ни ногой! Нашла у кого просить помощи!

Ангелина догоняет меня уже внизу. — Настя, я не ожидала от тебя такого, — упрекает она меня. — Я сама от себя не ожидала, но, хочешь жить, умей вертеться. Если бы ты дала мне телефон, когда я его просила, ничего подобного бы не случилось. — Босс категорически запретил. — Вот и встретилась с ним. Я участвую в пари, подписала договор, имею право на личную жизнь, а вы превратили меня в пленницу. Я чувствую, что не говорю, а будто выплевываю сердитые слова, настолько обида переполняет сердце. У нашему дому мы подходим молча, так же, не глядя друг на друга прощаемся. В квартире я бросаюсь в душ и включаю прохладную воду. Так и стою под струей, переваривая случившееся в офисе Павла. Я поцеловала куратора. Получилось спонтанно, но рот почему-то все еще чувствует упругие мужские губы. И дыхание прерывается от одного только воспоминания о нем. Я гоню из мыслей Сикорского, а он вновь появляется и устраивается там по-хозяйски. — Ясно! У меня давно не было секса, — бормочу я, разглядывая отражение в зеркале, затуманенном паром. — Вот тело и отреагировало. Никаких мужчин в моей жизни не будет, пока не встану на ноги. Точка! Я укутываюсь в одеяло с головой, а на глазах закипают слезы. Отчего-то вспоминаю, какой счастливой была еще недавно. А когда увидела две полоски на тесте, чуть не сошла с ума от радости. И муж разорвал мое счастье на клочки, потоптался по душе тяжелыми сапожищами. Как забыть о таком? Как? Я вскакиваю, одеваюсь и бегу в тренажерный зал. — Не думать, не вспоминать, чувствовать только физическую боль и усталость! Эти слова, как мантру, повторяю я, пока несусь по беговой дорожке, поднимаю штангу, отрабатываю удары на боксерской груше. Пот катится градом по лицу, капает с носа и подбородка, футболка под мышками промокает насквозь. Я уже едва стою на ногах, но снова иду на беговую дорожку и прибавляю мощности. — Ты спятила? Хочешь себя убить? — рявкает за спиной знакомый голос. Сквозь влагу, затуманившую глаза, я вижу, мелькнувшую руку, но не успеваю соскочить с ленты и буквально падаю на руки к Сикорскому. — Я хотела отшлифовать тело, — задыхаюсь от ударов сердца, но пытаюсь отшутиться в ответ. — Отшлифовать? А я-то, идиот, не догадался. Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается. Я готовила себя к любой реакции куратора, только не к этой. Теплый взгляд проникает до печенок, и волнение тисками сдавливает горло. Я с трудом втягиваю воздух короткими, лихорадочными рывками, а внизу появляется пульсация. Она разгоняет кровь по сосудам, добавляет в нее жара. — Ты планируешь держать меня так всю ночь? — не удерживаюсь от язвительного замечания. — В моем кабинете ты сама прыгнула на меня, — ухмыляется Павел. — Может, повторим, мышка? Я не распробовал, какая ты на вкус. Я вспыхиваю жаром до корней, толкаю его в грудь и сразу вспоминаю, что вспотела и не пахну ландышами. Смущение заливает краской щеки. — Иди к своей тигрице, а меня не трогай. — Ладно, не злись. Настя, или мне звать тебя Никой? Я замираю. Так непривычно слышать свое имя, срывающееся с губ Сикорского. — Я для всех Настя, хочу до конца конкурса оставить это имя. — Отлично. Ты просила телефон. Держи.