Книга Ледяное сердце эриды, страница 61 – Цитианка

— Готовьте ответ королеве Майрисе, — произношу, поднимаясь с трона. — В качестве охраны со мной поедет Теоден Остран.

Взгляд цепляется за Валдена. Старый чёрт, ты ведь доволен, так легко согласился отправить меня, будто это было частью твоего плана с самого начала. Единственная твоя причина отослать меня на конклав так легко — не поддержка, а расчёт. Знаю, чего ты ждешь: чтобы я произнес это вслух, чтобы каждый услышал, что тебе доверяют Веларрон на время моего отсутствия. Но у меня нет выбора.

— Валден, — произношу наконец, — пока я на конклаве, Совет возьмет управление на себя. Формально — ты исполняешь обязанности регента. Все вопросы, что не терпят отлагательств, решаешь сам. Но помни: ни одного нового указа во время моего отсутствия и ни одной подписи под документом, который изменит законы. Все важное, только через меня. Совет распоряжается только тем, что касается порядка и безопасности границ. Остальное — ждать моего возвращения. Я хочу видеть Веларрон в том же состоянии, в каком оставлю.

Валден едва заметно кивает, губы чуть поджаты. Ему не нравится, что его полномочия обозначают вслух и при всех. Это видно по тому, как он медленно складывает бумаги в аккуратную стопку, ни разу не глядя мне в глаза. Пусть помнит: власть у него, только потому, что я так решил, и ровно до тех пор, пока я не вернусь.

— Совет учтёт ваши распоряжения, — тихо, почти без интонации. — Все решения в рамках прежнего порядка.

— А кто поедет с вами в качестве советника? — спрашивает Лисария, не отрывая взгляда от бумаг. Перо застывает в руке, движение чёткое, будто ей важно зафиксировать не только ответ, но и намерение.

Я не спешу отвечать. Замечаю, как Рояна чуть наклоняется вперёд, ловит мой взгляд, будто заранее готова предложить себя. Нейвард молчит, но в его взгляде — та же готовность, даже Валден, кажется, ждёт ответа с особым вниманием. В зале появляется новое напряжение, каждый здесь понимает цену такого выбора.

— Кто из советников войдет в состав делегации я объявлю позже.

Никто не возражает. Каждый уверен, что именно его имя должно прозвучать. Но я уже знаю: никто из них не поедет.

В голове всплывает единственное, чужое для этого зала имя. Та, кто видит ложь в глазах и голосе, та, кто может вытащить наружу самое глубоко спрятанное. Эрида, чьё присутствие заставит даже Совет выбирать слова осторожнее.

Если на башне Свода, во время конклава, рядом со мной будет сидеть она, я буду знать всё. Кто прячет страх за громкими речами, кто врёт, глядя прямо в глаза, кто уже держит кинжал под тёмной тайрисой. Но именно ей я меньше всего могу доверять. Особенно после того, что сделал. Если хочу, чтобы её клинок был обращен к моим врагам, а не ко мне то придётся найти верный рычаг. И времени на это — всего три недели.

— Ты либо отчаянный, алхимик, либо безнадёжно упрямый. — Слова выходят хрипло, но уже с привычной издёвкой, словно из уст не пленницы, а наблюдателя за скучной игрой. — Ну что, чем сегодня порадуешь? Будешь тыкать в меня своими золотыми спицами? Ах, не вышло, да? Вчера ты уже проверял, как много боли выдержит эрида, прежде чем закричит.

Он не отвечает сразу, только садится напротив меня, не спеша. Стул под ним скрипит, металл царапает пол. В этот раз его руки пусты — ни склянок, ни игл, ни инструментов. Просто смотрит, как будто ждёт, что я начну бояться его взгляда, а не боли.