Книга Ледяное сердце эриды, страница 170 – Цитианка

— Даже не попытался склонить её на свою сторону? Ты же мог заставить. Мог не отпускать того эрида, мог шантажировать, как любой командир на твоём месте. Она могла бы быть полезна, Каин. Могла бы передавать нам вести, могла бы остаться своим чело… эридом среди них. Любой другой бы поступил именно так.

Я отвожу взгляд, вижу, как на парапете оседает утренний туман, как кто-то из бойцов неуклюже роняет клинок.

— После всего, что я сделал с ней, — подбираю слова, будто их мало, будто каждое должно быть весомым, — я не имел права просить у неё ничего. Не смог бы. Ни шантажировать, ни держать её только потому, что она мне что-то должна.

Внутри скребет невыносимо: Теоден говорит логично, но я не хочу быть этим «любым другим».

— Это на тебя не похоже, Каин, но если тебе так легче… значит, пусть будет так.

Мы двигаемся вдоль стены, чувствую под ногами мелкий гравий, слышу голоса, команды. Смотрю, как у северного въезда трое из стражи катят бочки — тяжёлые, замазанные глиной, с красными метками по бокам.

— Что они делают? — я задерживаю шаг, наблюдаю, как стража еле-еле справляется с бочками. Вижу, как один кривится, будто опасается коснуться досок голыми руками.

— Это горючая смесь, — вдруг слышу за спиной спокойный, собранный голос. Оборачиваюсь. Эрис стоит в двух шагах: волосы убраны в низкий пучок, плащ распахнут, на поясе кожаная сумка и ремень с инструментами, на рукаве сажевый след. Лицо чуть усталое, взгляд внимательный, будто не спала всю ночь.

Замечаю, как Теоден смотрит на неё, прикусывает губу, будто собирается что-то сказать, но только разжимает кулак, камешек падает на землю.

Эрис поднимает подбородок, уверенно встречает мой взгляд.

— Это моя смесь. Она жидкая, вязкая, если разлить по периметру, поджечь в нужный момент — получится огненная линия. Такой огонь не даст врагу пройти в лобовую.

Я невольно смотрю на бочки — красные метки, металлические обручи, лёгкий запах, в котором есть что-то от смолы и масла. Всё, что говорит Эрис, — безукоризненно. В её словах порядок, в действиях — расчёт. В другой раз я бы не колебался: такой план может решить исход боя, дать хотя бы несколько драгоценных минут, чтобы удержать стену, выстоять против врага. Она мыслит, как мастер, не как дочь богача — это чувствуется в каждой детали. Даже Теоден на удивление не спорит.

Но внутри всё сжимается. Потому что я вижу не только периметр и линии огня, которые она так уверенно расставляет. Я представляю этот белый строй среди деревьев, белоснежные фигуры. Среди них будет и она. Селина.

— Поджигать как будете? — спрашиваю, не столько для порядка, сколько чтобы выиграть несколько секунд, чтобы не дать мыслям выйти наружу.

Эрис быстро ловит мой взгляд, чуть кивает, будто давно всё продумала.

— Мы договорились с лучниками: по сигналу они выпустят зажигательные стрелы. Огонь вспыхнет быстро, если поджечь с нескольких точек.

— Хорошо придумано, — Теоден неожиданно вмешивается, почти не давая ей закончить. — Не знал… что ты умеешь не только чинить железо, но и придумывать… такие штуки.

Эрис скользит взглядом по нему, чуть прищуривается, будто не привыкла к такому вниманию, потом коротко улыбается.

— Смесь не горит, пока не подожжена, — продолжает она, — но после первого огня никто не пройдет через стену, даже если захочет. Зажигательные стрелы — лучшее решение: их можно поджечь и выпустить из ворот, не рискуя подойти близко к врагу. Мы рассчитаем дистанцию и разольём смесь так, чтобы не поджечь своих. Дым пойдёт по ветру, это даст нам пару минут, чтобы перебросить силы.