Книга Ледяное сердце эриды, страница 168 – Цитианка

— Ты говоришь, что мы выше людей, — бросаю, не отсупая. — А сам хочешь сделать нас зависимыми от их войн, от их тревоги. Всё просто, Эзар: ты выбрал порядок, где нам разрешено выживать лишь до тех пор, пока это выгодно людям. Пока их страх нам на пользу. Но когда всё кончится? Когда им станет не нужен наш холод, что тогда?

Эзар делает шаг, пространство между нами сужается до одного вздоха. Его ладонь ложится мне на щёку — холодная, тяжёлая. Пальцы скользят к подбородку, заставляя меня поднять голову. Я не отвожу взгляда, позволяю ему смотреть в мои глаза.

— Ты будешь слушаться меня, Селина, потому что обязана мне. Всё, что у тебя есть, даже твоя сила — это результат порядка, который я создаю. Ты — часть моего нового мира. И у тебя нет выбора, кроме как идти по моим следам.

Он смотрит в упор, пальцы его крепко держат меня за затылок, дыхание ровное, кожа почти ледяная. Вблизи чувствуется запах его одежды — сухой, металлический, пропитанный властью.

— После того, как тебя поймали… — его голос становится тише, ближе, почти шёпотом у уха, — я остался без того, кто был мне подпиткой. Верховный не должен сам ходить на охоту. Не положено. Многие годы ты возвращалась с охоты и всегда делилась тем, что получила. Иногда даже… — пауза, в ней странное напряжение, — даже больше, чем нужно. Помнишь, Селина? Иногда достаточно было одного прикосновения, одного ночного визита, и я был силён. Ты делала это лучше всех. Никто из других не давал мне такой ясности.

Эзар притягивает меня к себе сильнее.

— Я даже… — он делает вид, будто улыбается, но в этом нет ни капли тепла, — ждал тебя. Не сколько тебя саму, а по тому, что ты даёшь. Сейчас ты нужна мне не меньше, чем когда либо.

Я вижу, как его зрачки становятся шире, лицо бледнеет ещё сильнее. В этот момент выбора нет. Это не просьба — требование.

Он наклоняется ближе, губы едва касаются моих. Его рука уже не просто держит, а почти вдавливает в шею — не больно, а так, чтобы не дать вырваться. Я замираю, не сопротивляюсь. Всё происходит, как всегда: я позволяю — он берёт.

Он целует меня. Холод проникает под кожу, будто змея — плавно, настойчиво, безжалостно. Чужая воля сжимает изнутри, выжимая остатки имфириона. Ощущаю, как пальцы покрываются инеем — по ногтям ползёт серебристая паутина, тянется по запястьям, окутывает плечи. В горле — ледяной комок. Нет ни жара, ни напряжения в животе, ни того странного полупустого трепета, что случался с Каином. Только холод, растекающийся по венам.

Эзар поглощает мою силу без лишних движений, словно пьёт воду. Чем дольше длится этот поцелуй, тем сильнее я мёрзну: сначала пальцы, потом плечи, лопатки, щёки. На губах оседает ледяная пыль.

Он отрывается от меня, не сразу, а будто нехотя, медленно ослабляя хватку. Смотрит долго, прищурившись, как будто пытается различить что-то новое во мне, втягивает воздух сквозь зубы, морщит лоб — не от раздражения, а от странного любопытства.

— Ты изменилась… Имфирион стал другим. Он… слишком приятный на вкус.

Он снова тянется, почти касается губами — хочет взять ещё, ощутимо, почти жадно. Я отступаю на полшага, упираюсь ладонью ему в грудь.

— Достаточно, Эзар. Мне нужно время. Я слишком слаба.

Верховный медлит, изучает меня с подозрением, но не настаивает. Пальцы плавно скользят по его запястью.