Книга Ледяное сердце эриды, страница 137 – Цитианка

— Думаю, всем стоит услышать правду, принц. Спроси свою эридy, кто стоял рядом с твоим отцом, когда он лишился своей воли. Кто умеет поглощать чужие эмоции так, что после них не остаётся ничего… кроме безмолвия.

Каин переводит взгляд на меня, и я ощущаю его эмоции почти физически — как удар. Сначала в груди что-то проваливается от боли, потом по лицу проходит тень разочарования. Я вижу, как в нём поднимается гнев, замечаю, как напряжённо сжимаются его пальцы, как взгляд становится жёстким, холодным, отсекающим все попытки объясниться. Всё, что было между нами, рушится прямо сейчас, и я не могу ничего сделать.

Медленно поднимаюсь, надеясь хотя бы сделать шаг в сторону, но Каин резко хватает меня за плечо. Его хватка тяжёлая, почти болезненная, пальцы врезаются сквозь мокрую ткань, не отпускают.

— Даже не думай.

Не отпуская моего плеча, он медленно поднимается. В его глазах пылает что-то очень жёсткое, злое. Он обводит взглядом круг — задерживается на Наэль, белой, как полотно, на Майрисе, спокойной и хищной, на Эзаре, который смотрит с явным превосходством, и, наконец, снова оказывается на мне.

— Вы все… — он специально делает паузу, дышит тяжело, сдерживая себя, — вы решили, что можете ломать судьбу моего народа. Моего государства. — Его рука сжимает моё плечо ещё сильнее. — Думаете, Веларрон отдаст вам свою кровь, свою плоть, своё сердце? Ошибаетесь.

Я пытаюсь вырваться, но Каин перехватывает меня за запястье и резким движением тянет к себе. Он прижимает меня ближе, между нами остаётся только холодная мокрая ткань и леденящие пальцы. Его дыхание слышу у самого виска, дождь хлещет по нам ещё сильнее, по камню под ногами уже разлились лужи.

— Я разберусь со всеми, кто приложил руку к тому, что стало с моим отцом. Сначала с тобой, Майриса. Потом с тобой, эрид, — его взгляд устремляется на Эзара, и в этот миг в глазах Каина появляется хищная, опасная голодная решимость. — А потом… потом с тобой, Селина. Тебя я оставлю напоследок.

— В круге не проливают кровь, — резко вмешивается страж Свода, шагнув ближе, — здесь ищут правду, а не мщение. Никто не вправе поднимать руку — ни на советника, ни на врага.

Но Каин даже не смотрит на него. Он резко притягивает меня к себе ближе, хватка настолько сильная, что кожа ноет под его пальцами. Я слышу, как у него сбивается дыхание, вижу, что он едва держит себя в руках.

— Всё из-за тебя, эрида. Из-за тебя всё началось. Из-за тебя мой отец живёт без памяти, не узнаёт собственного сына. Из-за тебя мои люди считают меня узурпатором, убийцей, предателем. Всё, что у меня было, отняла ты.

Слышу каждое его слово, и внутри неожиданно что-то двигается, будто становится тесно в собственном теле. Я не знаю, что сказать ему в ответ и должна ли вообще говорить хоть что-то. Вины во мне нет — ни сожаления, ни раскаяния, ни желания оправдываться. Но отчего-то в груди словно всё стянуто, не хватает воздуха, трудно сделать вдох, не то что бы выдавить хоть одно слово.

Каин держит меня крепко, его дыхание горячее, я чувствую, как он сдерживает злость, как внутри него кипит всё то, чего я уже не могу изменить.

— Даже сейчас ты не отвечаешь, как будто всё это для тебя ничего не значит.

Он наконец отпускает меня. Я делаю шаг назад, будто инстинкт заставляет уйти из-под удара, но ноги подкашиваются. В груди нарастает боль, словно тысяча осколков сжимают сердце, хочется выдохнуть хоть что-то, но голос не выходит.