Книга Ледяное сердце эриды, страница 121 – Цитианка

Бросаю взгляд в конец зала, где у стены, в полутени, стоит один из стражей Свода. На нём серо-голубая тойриса, герб острова на плече, руки за спиной, выражение лица спокойное, почти равнодушное. Тянусь к его эмоциям и сразу натыкаюсь на едва ощутимую волну. Никакой тревоги, ни тени интереса, ни раздражения. Только фоновая усталость и равнодушие, которое присуще тем, кто давно отучился реагировать на лица и разговоры. Чувствуется эта их внутренняя отреченность, как у старых отшельников: всё лишнее выжжено годами одиночества, долгом, постоянным самоконтролем.

Это люди, которые когда-то основали эту башню, не желая принадлежать ни одному из королевств. Их звали хранителями Свода — теми, кто поставил себя вне любых государственных интриг и посвятили жизнь — служению порядку. Стражи Свода собирали враждующие дома, чтобы решать споры не на поле брани, а за этим самым круглым каменным столом. Они не принимали сторону, не были ни судьями, ни советниками, а только контролировали процесс, следили за соблюдением ритуалов, за тем, чтобы решения были приняты честно.

Каин доедает свой кусок хлеба с мёдом и сыром, отпивает чай, ставит чашку на стол так, что стекло тихо звякает о блюдце.

— Мне нужно пойти к Наэль, — говорит он спокойно, поднимаясь. — Теоден, пока меня не будет, идите с Селиной на балкон. Покажи всех, кто прибудет, пусть она запомнит имена и лица. Я вернусь и расскажу всё остальное, что ей нужно знать.

— Замечательно, — фыркает командир, поднимаясь и поправляя варнек на плечах. — Только у одного принца тут личная жизнь кипит, а остальные работают с утра пораньше.

Я легко встаю со своего места, отставляя чашку. На лице Теодена всё ещё играет насмешливая тень — видно, что он не упустит случая поддеть Каина.

— Не обижайся, командир, — бросаю я, поправляя широкие рукава и направляясь к двери. — Кто-то должен следить, чтобы у вашего принца было время на личную жизнь. Ты бы сам попробовал — вдруг понравится.

Теоден только качает головой, но уголки губ едва заметно подрагивают — ему, похоже, нравится этот короткий обмен колкостями. Он подхватывает меня взглядом, указывая направление к винтовой лестнице, ведущей на балкон.

— Вот уж спасибо, — бурчит он, — но мне и без того хватает забот. Пошли, Селина. Сейчас тебе пригодится всё, что ты умеешь: смотреть, слушать, запоминать.

Теоден уже разворачивается к лестнице, по-прежнему фыркая себе под нос что-то о «бесполезных церемониях», а я натягиваю капюшон глубже, чтобы скрыть лицо в тени. В этот момент Каин встаёт чуть ближе ко мне, в его глазах мелькает тревога.

— Селина, не ходи никуда одна, — говорит он вполголоса, чтобы Теоден не слышал. — Будь с Теоденом, не теряй его из виду. Я вернусь, как только смогу.

Я замечаю, как в его словах проскальзывает почти непривычная для него забота. Он смотрит на меня так, будто боится оставить без присмотра, будто этот замок полон опасностей, о которых я могу даже не подозревать.

Я улыбаюсь краем губ, чтобы разрядить напряжение:

— Не переживай, принц. Всё будет хорошо. Я умею хорошо себя вести. Иди спокойно, не теряй времени.

Он коротко кивает, будто выдыхает часть своих опасений вместе с этим движением. Почти невидимо касается моего плеча — это жест поддержки, который так легко мог бы быть чем-то большим, но Каин вовремя сдерживается. Потом оборачивается и уходит по коридору, исчезая за поворотом.