Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 166 – Цитианка

Каин отталкивается от стола и выходит в центр, сразу заполняя собой пространство в комнате.

— Планы меняются, — произносит он. — Ты останешься здесь, Селина.

Я вскидываю на него взгляд и в первый миг даже не понимаю, что чувствую.

Наверное, я должна выдохнуть с облегчением. Должна схватиться за это его решение как за внезапно открывшуюся возможность, потому что если он оставляет меня здесь, значит, у меня останется шанс добраться до Рогнара и заставить его закончить быстрее.

Но это облегчение живет ровно до следующего удара мысли.

На Веларрон идет армия эридов.

И если Мирель собирала их для войны, значит, она наверняка успела подготовить каждого. Напитать. Дать пережить осушение, после которого они получат новые способности в управлении имфирионом. И если Мирель успела провести их через это, значит, на Веларрон сейчас идут уже не просто поднятые эриды, а те, кто стал сильнее и опаснее прежнего. И их слишком многих сразу.

— Следи за ней, — бросает Каин, оборачиваясь к Адарису.

Адарис сразу кивает, даже не пытаясь спорить.

— Я тоже могу остаться с Селиной, — добавляет Ривен, глядя то на Каина, то на меня.

К моему удивлению, Каин даже не собирается возражать. Он слишком хорошо знает, как Ривен относится ко мне, и, наверное, в чем-то доверяет ему даже больше, чем самому Адарису.

Каин уже делает шаг к выходу, явно собираясь закончить разговор на этом, и я понимаю, что сейчас он просто уйдет, но я успеваю схватить его за руку раньше, чем он проходит мимо.

— Может, стоит подождать? — спрашиваю я, поднимая на него глаза. — Хотя бы пока мы точно не узнаем, что задумала Мирель.

Он смотрит на меня несколько секунд молча, и я уже по одному этому взгляду понимаю, что ответ мне не понравится.

— У меня нет времени ждать, Селина. Я ухожу. Ты остаешься здесь.

— Каин…

— Нет.

Он наклоняется ко мне раньше, чем я успеваю сказать что-то еще, и касается губами моего лба. Мне хочется вцепиться в него обеими руками и не отпускать. Но я стою неподвижно, чувствуя только это короткое тепло у лба и собственную злую беспомощность, которая поднимается внутри вместе с болью. Потому что я уже знаю, что если сейчас попытаюсь удержать его силой, он все равно уйдет.

Наконец, Каин отстраняется и выходит за дверь, и именно в этот момент мне становится по-настоящему страшно. Потому что теперь на Калдор идет не просто Каин. На столицу Веларрона идет Каин, за спиной которого снова поднимается Луциор.

Следующие дни тянулись мучительно долго, может, потому что я почти все это время просто ждала. Ждала Рогнара с его готовностью, ждала вестей о Каине, ждала хоть чего-то, что дало бы мне опору и не заставляло каждую минуту думать о худшем. Даже Ривен, находившийся рядом, не мог сделать это ожидание легче. Я радовалась, что он был здесь, радовалась до боли, потому что слишком хорошо помнила, как потеряла его однажды, но даже это не спасало меня от того вязкого чувства в груди, с которым я просыпалась и с которым засыпала, если вообще удавалось уснуть.

Я сидела в доме Агнес, переходя от окна к столу, от стола к двери, потом снова к окну, и уже начинала ненавидеть сам этот круг, потому что в нем не было ничего, кроме тревоги. Калдор находился недалеко, и слухи оттуда долетали быстро. Первая весточка пришла уже в тот же день. Сначала говорили, что какой-то полководец собрал армию и повел ее к столице. Никто толком не понимал, кто именно это был, откуда у него взялись люди и почему на его сторону так быстро начали вставать другие. Одни уверяли, что это кто-то из старых военачальников, решивший воспользоваться смутой. Другие шептались о мятеже. Третьи говорили уже о возвращении законной власти, хотя сами еще не знали, чье имя за этим стоит. Кто-то привез весть, что во главе армии видели самого короля. Мертвого короля, который вдруг оказался не таким уж и мертвым. Имя Каина пошло по дорогам, переходя из дома в дом, из трактира в трактир, из шепота в уверенный разговор. Очень многие хотели видеть на троне именно Каина, и теперь эта надежда, ожившая вместе с ним, расползалась по городам быстрее любого пожара.