Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 160 – Цитианка

— … слишком мало…

— … нет, это ее…

— … держи крепче…

— … сейчас…

Потом над моим лицом поднимают что-то темное. Внутри, кажется, движется слабый серебристый отсвет, тусклый, почти мертвый. Наверное, это мое. Или уже не мое. Мне трудно заставить себя подумать об этом дольше одной секунды.

Потому что думать лениво.

Все лениво.

Все слишком тихо.

И где-то совсем далеко, за этой гладкой белой тишиной, вдруг раздается тяжелый хлопок двери наверху. Освальд срывается на глухой рык. Половица отвечает резким скрипом. Кто-то в комнате замирает. Я слышу это все сразу, но даже этот звук, который в обычном состоянии пронзил бы меня насквозь, теперь только слегка колеблет поверхность этой внутренней пустоты.

Каин проснулся.

Я понимаю это.

Но внутри у меня уже нет сил испугаться.

•✦•

Мне кажется, что я все еще лежу там, на этой жесткой доске, и смотрю в потолок, не чувствуя ни рук, ни ног, ни самой себя, но в следующее мгновение мир резко смещается, и я понимаю, что меня куда-то несут. Одна рука держит меня под коленями, другая прижимает к себе за спину, щекой я упираюсь в чью-то теплую грудь, и это тепло доходит до меня раньше, чем все остальное.

— Давай же, Селина, приходи в себя. Если он сейчас увидит тебя в таком состоянии…

Я начинаю понимать, что глаза у меня открыты, хотя веки кажутся невероятно тяжелыми и непослушными. Мой взгляд упирается в черную грубую ткань, от которой приятно пахнет мокрым лесом. Я пытаюсь пошевелить пальцами, но ни один мускул не откликается на мою волю. Я лежу в руках Адариса совершенно беспомощная, даже промычать ничего не могу, горло словно залито густым, теплым воском, и все слова, которые я хочу сказать, остаются запертыми внутри.

— Элария, отвлеки его.

— Отвлечь Каина? Ты вообще себя слышишь?

— Ох, молодежь, совсем жизни не знает, — вклинивается голос Агнес, слишком бодрый для этой ситуации. — Отвлечь мужчину, который зол и ищет свою женщину, это уж точно не ваша наука. Идите уже, я сама разберусь.

Мне хочется повернуть голову, чтобы увидеть, с каким лицом Элария на нее смотрит, но я не могу и от этого внутри начинает шевелиться раздражение на саму себя за эту бесполезность.

Раздражение.

Я цепляюсь за это чувство, и в ту же секунду понимаю, что во мне больше нет той страшной пустоты. Значит, Рогнар вернул обратно мой имфирион, но удалось ли ему извлечь чувство Каина?

Через несколько шагов в лицо ударяет холодный воздух. Потом яркий утренний свет бьет по глазам и я понимаю, что Адарис вынес меня из дома и теперь идет через двор, что-то вполголоса бормоча себе под нос. Я не разбираю слов, только слышу низкий голос у себя над головой и чувствую, как меня слегка качает в такт его шагам.

Потом он резко сворачивает, толкает плечом какую-то дверь, и мир меняется снова. Меня накрывает густым, влажным жаром. Воздух здесь горячий, пахнет сосной, мокрым деревом, водой и чем-то еще травяным. Адарис быстро проходит внутрь и сразу опускает меня на что-то деревянное и горячее, придерживая одной рукой за спину, и в тот же миг я начинаю заваливаться вбок.

— Давай, соберись, — говорит он уже прямо в лицо, подхватывая меня под руки и дергая вверх. — Приходи в себя, Селина.

Я смотрю на него, потому что больше смотреть некуда. Его лицо оказывается совсем близко. Темные волосы прилипли к вискам от влаги, на скулах блестят капли пара, между бровей легла жесткая складка. Адарис злится, тревожится, устал и старается не показать ни того ни другого. Он шлепает меня по щеке один раз, потом еще, пытаясь вернуть меня в тело.