Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 158 – Цитианка

Сначала я просто смотрю на него, не понимая. А когда до меня доходит, воздух в груди проваливается.

Весь.

Полностью.

Перед глазами сразу встает лицо короля Родена после того, как я вытянула из него весь имфирион. Его пустой взгляд. Тишина в лице. Человек, у которого я забрала все чувства сразу, осушив его до самого дна, оставив безмолвным. И теперь Рогнар спокойным голосом говорит мне о том же самом. Только на этот раз лечь на эту грань должна я сама. Меня мутит от этой картины, что я могу лечь на эти стулья, закрыть глаза, а открыть их уже никем. Или не открыть вовсе.

Я поднимаю взгляд и вижу Эларию, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами и одними губами произносит, что я еще могу отказаться.

Нет.

Отказаться сейчас значит сдаться. Значит дойти до самой границы, увидеть перед собой единственный шанс и отступить, так и не попробовав. А если я позволю страху развернуть меня обратно, у Каина не останется этого шанса. Тогда его жалость будет жить во мне, разъедая изнутри, а он вернется в Веларрон тем, кем его сделала Мирель, холодным и беспощадным.

Нет.

Я поджимаю губы, чтобы они не дрогнули, и ложусь на эту жалкую кушетку из стульев. Дерево под спиной жесткое даже через одеяло. Слишком узко. Слишком неудобно. Я вытягиваюсь, кладя руки вдоль тела, и смотрю в потолок, на темные балки, и на дрожащую тень от лампы.

— Будет больно, — предупреждает Рогнар, беря мою левую руку и поворачивая ее ладонью вверх.

— Неужели.

Не реагируя на мой сарказм, он проводит чем-то холодным по запястью, потом по внутренней стороне предплечья, и кожа сразу покрывается мурашками. Я поворачиваю голову в сторону, чтобы не видеть его рук, и сразу понимаю, что лучше бы не делала этого. В дверном проеме я замечаю Агнес, которая все-таки не усидела на кухне, и теперь смотрит на меня с нескрываемым ужасом. Я тут же отворачиваюсь обратно, утыкаясь взглядом в потолок, потому что видеть это сейчас мне тяжелее, чем смотреть на инструменты Рогнара.

Сначала я думаю, что готова.

Через секунду понимаю, что не была готова ни к чему.

Краем глаза я замечаю короткий золотой блеск. Острая спица мелькает в воздухе, и в следующее мгновение она входит мне в грудь, откуда начинается шрам. Из меня вырывается рваный вдох, спина сама отрывается от пледа, пальцы судорожно хватаются за край стула, а перед глазами на миг все белеет.

— Не двигайся, эрида, — резко бросает Рогнар.

Легко сказать.

Меня скручивает от этого первого укола так сильно, что я уже не понимаю, где именно заканчивается тело и начинается один сплошной пульс боли, бьющий прямо в шрам. Кажется, он попал в саму трещину, которая держала меня собранной, и теперь ковыряет ее изнутри.

Я сжимаю зубы, но стон все равно прорывается наружу.

Элария тут же наклоняется ко мне, хватая меня за плечо.

— Селина, смотри на меня. На меня.

Я пытаюсь. Но боль уже расходится по груди горячими волнами и в следующую секунду я резко дергаюсь, не удержавшись, так, что узкая скамья из стульев подо мной жалобно скрипит.

— Держите ее. Если она сейчас сдвинется, я собью весь ход.

Адарис оказывается рядом в ту же секунду, хватает меня за плечи и крепко прижимает к пледу, не давая вырваться.

— Не шевелись, терпи, Селина.

Я прикусываю губу так сильно, что во рту сразу проступает вкус крови.