Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 27 – Цитианка

Принц медленно опускает взгляд на меня, и в его глазах появляется та самая, чуть снисходительная, но внимательная серьёзность, которая заставляет меня замереть.

— Король, у которого в руках только Власть, будет тираном. Король, опирающийся только на Закон, будет рабом порядка, не способным к Милосердию. Но король, который Совестью контролирует и Власть, и Закон, — он будет вечным. А твое дело, Элария, быть рядом, чтобы в самый критический момент твой господин мог ясно увидеть отражение этого третьего, незримого клинка.

Последние слова он произносит почти устало, будто выдохнул вместе с ними какую-то часть своей скрытой тяжести.

— Ты умеешь отвечать честно, Элария Дарр. Это редкость здесь. На этом твое испытание окончено. Можешь идти.

Я наконец поднимаюсь с колена, которое, если бы не сотни тренировок, давно бы одеревенело и отказалось слушаться. Движение выходит лёгким, почти без усилия, хотя, возможно, мне просто хочется поскорее избавиться от внимания принца и этого пристального взгляда, который всё ещё чувствую на себе кожей.

Сейчас страшнее всего развернуться, потому что я знаю, что у двери всё это время стоял отец, и мысль встретиться с его взглядом режет сильнее, чем цепь камня повинности. Я делаю шаг вперед и только тогда понимаю, что не могу уйти, не подняв ленту, потому что она всё ещё лежит на полу, в самом центре зала.

Я наклоняюсь и подхватываю её двумя пальцами, движение выходит простым и почти незаметным, но в ту же секунду зал будто замирает, словно кто-то невидимый сжимает воздух и не даёт ему двигаться. Чувствую на себе удивленные взгляды, потому что люди привыкли к другому образу, к тому, что эриды стоят ровно и движутся так, словно выточены из камня. Мы не склоняемся к полу, не тянемся за упавшим, не позволяем себе быть увиденными иначе, чем безупречной фигурой в строю, и именно поэтому это короткое движение ощущается почти как проступок, как что-то слишком человеческое и слишком заметное в этом зале.

Мне все равно.

Я выпрямляюсь, сжимаю ленту в ладони и делаю еще шаг в сторону выхода, позволяя взглядам скользить по мне сколько угодно. Пусть смотрят, потому что я сделала все так, как чувствовала, и больше не собираюсь оправдываться за собственное тело и за движения, которые принадлежат мне. Если за это придется платить, я приму цену позже, когда придет время, а сейчас важно только одно — выйти из этого зала.

Прохожу мимо отца, намеренно не глядя на него, и когда двери зала наконец остаются за спиной первым делом меня встречает наставница. Она стоит у стены, как всегда прямая и неподвижная, будто часть самого коридора. Её взгляд сразу цепляется за ленту в моей руке, затем медленно поднимается выше к распущенным волосам. В нём нет ни удивления, ни раздражения, только холодное молчание, в котором я читаю куда больше, чем в любых словах.

— Приведи себя в порядок, — говорит она ровно, но в этом тоне уже заключено обещание разговора, который состоится позже.

— Тебя всё равно не выберут, можешь даже не надеяться. — шепчет Далия, склоняясь ближе к моему уху. — И не слишком расстраивайся, когда увидишь, как принц уходит со мной. Кому-то ведь надо показать, как ведут себя настоящие эриды.

Она произносит это легко, почти лениво, с той самой уверенностью, за которой всегда прячется желание уколоть побольнее. Встречаюсь с ней взглядом и сразу отвожу глаза, потому что не хочу отвечать и не хочу давать ей ни секунды лишнего внимания.