Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 19 – Цитианка

Я поднимаю взгляд ровно настолько, насколько дозволено и вижу Арвеля Дарра.

Он стоит чуть в стороне от входа, будто не желает загораживать путь, но при этом именно он здесь главный. Высокий, сухощавый, в тёмном одеянии, которое резко контрастирует с нашей белизной. Ткань дорогая, плотная, без лишних украшений, но каждый шов говорит о статусе. Белые волосы убраны в хвост аккуратно, без единой выбившейся пряди. Лицо спокойное, почти мягкое, но это спокойствие обманчиво, ведь я знаю его слишком хорошо.

Арвель мой отец. По крови, но не по сути. Он никогда не говорил этого вслух при других, и я тоже. Для двора я просто Элария Дарр, представительница древнего рода. Для него я удобная фигура, вложение, которое наконец-то привели к месту назначения.

— Мои хладницы прибыли в полном составе и в должном виде, — говорит Рейлин ровно, но в этом спокойствии слышится сталь. — Они готовы к представлению и не нуждаются в дополнительной проверке на пороге дворца. Ордонанс отвечает за их выучку и дисциплину.

Она делает шаг вперёд, становясь с ним почти на одну линию, чувствую, как между ними натягивается что-то невидимое и острое. И я слишком хорошо знаю почему.

Арвель Дарр занимает должность Глашатая Короны, главного эридского советника при короле. Через него проходят решения Совета, приказы двора, все тонкие договорённости между людьми и эридами. Он не усмиритель и не хладник, он голос и рычаг одновременно, тот, кто держит баланс и направляет его в нужную сторону.

Когда прежний Глашатай умер, Совет выбирал между ними двумя. Рейлин тогда была не наставницей, а одной из сильнейших и самых опытных эрид. Холодной, жёсткой, безупречной. Они оба претендовали на это место. Оба знали цену власти и умели держать лицо. Но Совет выбрал Арвеля, а Рейлин отправили в Ордонанс, доверив школу хладниц, будущих теней при дворе. Формально это выглядело как честь и ответственность. На деле это было отстранение от самой короны, шаг в сторону, туда, где решения уже не принимают, а лишь подготавливают тех, кто будет служить другим.

— Это важный день, — произносит Арвель, складывая руки за спиной. — Сегодня вы перестаете быть ученицами Ордонанса и становитесь частью двора. Для некоторых из вас это станет честью. Для других — испытанием. Совет ожидает от вас безупречности.

Он делает короткую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и медленно проходит взглядом по каждой из нас, не задерживаясь демонстративно, будто соблюдает равенство, но я слишком хорошо чувствую, где сейчас сосредоточено его внимание. Как и у любого взрослого эрида, лицо Арвеля неподвижно, не одна эмоция не отражается во взгляде. Его эмоции скрыты глубоко, утоплены в холодном самоконтроле, который оттачивают годами. Они не вспыхивают и не вырываются наружу, как у людей, и даже не отзываются привычной дрожью, как у молодых эридов. Но я чувствую их под этим ровным слоем, ощущаю так ясно, что не остаётся сомнений. В моем отце уже есть уверенность и принятие одного единственного исхода сегодняшнего дня, что именно я стану хладницей наследного принца. И он даже не допускает другого варианта.

— Церемония пройдёт в Тронном зале, — продолжает он, уже уводя взгляд в сторону замка, будто для него разговор со строем на этом исчерпан и дальше он обращается не к нам, а к самому порядку вещей. — Вас проведут к западному входу. Там вы будете ожидать. Каждая по очереди.