Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 175 – Цитианка

— Ничего не будет хорошо, — выдыхаю я, смотря на трещину в камне перед собой. — Теперь я могу принимать только имфирион Дариана, а его здесь нет.

— После того, что случилось, Элария, вряд ли кто-то из людей теперь захочет делиться с нами имфирионом.

— И что теперь будет с нами?

Он поджимая губы, взгляд становится чуть насмешливым, будто что-то вспоминает.

— Проверим старую страшилку, помнишь, как отец нас пугал? — он кивает на решетку, будто отец стоит за ней прямо сейчас. — «Если эрид останется без эмоций, то замерзнет и рассыплется в иней». Теперь и узнаем, правда это или сказки для непослушных детей.

Я отвожу взгляд, внутри все сжимается сильнее, чем от холода, и хочется спросить — а что будет, если эта страшилка все таки окажется правдой?

В тишине вдруг что-то меняется. Вдалеке за каменными стенами слышится глухой удар, потом еще один, потом длинная череда звонов. Я замираю, прислушиваясь, как звенит колокол, звуки такие же как, когда-то на похоронах Ровена.

— Почему колокол? — спрашиваю я вслух, не узнавая свой голос. — Такой колокол звонит только когда… только если кто-то из династии умер.

Снаружи, почти сразу, раздаются крики. Голоса гремят по коридору, хлопают двери, кто-то бежит по лестнице, грубые выкрики разносятся эхом.

— Король умер! Король! — кричит стражник, звук глухо доносится до нас сквозь щели.

Я опускаю голову, прислушиваясь к себе. Наверное, стоило бы почувствовать что-то, ведь только что оборвалась связь, только что все закончилось. Потому, что если колокол звонит, значит… Дариан мертв.

— Это значит, что Адарис жив, — говорю я быстро, и вдруг появляется странная уверенность, почти тепло в груди. — Он найдет меня. Он узнает, что я здесь. Придет за нами, я уговорю его, чтобы он простил тебя, правда. Он поймет.

Я прижимаю к себе его сюртук, кутаюсь в ткань, в груди появляется слабая уверенность — теперь все изменится, он придет, и мы выберемся отсюда, я попрошу прощения за брата, объясню ему все сама.

Эзар качает головой, взгляд его становится тяжелым.

— Не думаю, что Адарис простит меня, — отвечает он после паузы, опуская глаза и сжимая пальцы в кулак. — Я сам не знаю, что будет дальше, Элария. Может, придется уходить отсюда. Бежать.

— Куда ты собрался?

Он чуть улыбается, но в этой улыбке нет радости.

— Есть одно место, помнишь я тебе о нем рассказывал? — произносит он тихо, — за Запредельным лесом, у подножия гор. Там есть заброшенное поселение, люди туда не ходят. Я смогу скрыться там, пока все не утихнет.

— А как же имфирион? — спрашиваю я, чуть тише, почти шепотом. — Мы ведь должны как-то питаться. Без него долго не протянем. Что ты будешь делать, если там нет людей?

Он пожимает плечами, откидываясь к стене.

— Придумаю что-нибудь. Когда-то мы ведь как-то выживали без людей, не сразу же пришли к этому союзу. Значит, можно и сейчас попробовать.

Я качаю головой.

— Это было слишком давно, Эзар, — говорю я с сомнением. — Мы слишком привыкли к людям, к их эмоциям, к тому, что можем просто жить рядом и брать то, что нужно. Я вообще не уверена, что эта история правдива. Может, это тоже сказка для непослушных детей.

Он молчит, взгляд уходит в угол камеры, куда даже свет факела не доходит. Наверное, он сейчас вспоминает что-то свое, что-то далекое, где еще не было ни предательства, ни страха. Я тоже сжимаюсь под его сюртуком, прячу руки в рукава, думаю, как быстро все рушится, стоит кому-то отвернуться. Может, если бы мы были другими, сильнее, умнее, все пошло бы иначе. А сейчас — только мы двое в этом холоде и не осталось ни злости, ни упреков, только пустота и слабая надежда, что кто-то найдет меня, прежде чем лед станет частью меня самой.