Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 164 – Цитианка

Внутри все рушится, эта клятва жжет, как огонь, который нельзя погасить, и я чувствую, как голос срывается, но все равно говорю дальше.

— Быть верной закону, не искать славы и не ждать награды, быть тенью среди света и силой там, где растет тревога.

— Нет проклятие… Элария замолчи!

— Да не отвернется от меня милость короны, пока служу я дому Эрданов и королю Веларрона, пусть клятва моя будет крепче страха и памяти, пусть воля короны ведет меня, а имя мое останется только в служении, ибо серебро служит, а золото правит.

Слова заканчиваются, и в этот момент внутри будто что-то обрывается. Тело дрожит, колени подкашиваются, я падаю вперед и упираюсь ладонями в пол, кровь капает с шеи на камень и смешивается с пылью, дыхание рвется, я не могу вдохнуть и только всхлипываю, потому что это конец, потому что я сказала то, чего не хотела, потому что Адарис потерял меня, а я потеряла себя, и пустота внутри становится такой огромной, что кажется, она поглотит все.

Дояна убирает нож, но облегчения не приходит. Вместо него по венам разливается холод, и я поднимаю взгляд на Дариана. Он стоит неподвижно, лицо у него бледное, руки дрожат, будто он не знает, куда их деть.

— Прости… прости меня…

Я не отвечаю. Горло сжато так сильно, что даже воздух проходит с трудом, и вместо слов вырываются только всхлипы. Внутри все сломано, окончательно и без возможности собраться обратно. Эта клятва жжет изнутри, как яд, который уже разошелся по крови и который невозможно вывести. Я знаю, что ничего не будет прежним, и от этого знания становится только хуже, потому что все, что начнется дальше, будет больнее, чем то, что произошло сейчас.

В этой главе поднимаются тяж е лые темы и описываются события, которые могут быть эмоционально непростыми для восприятия. Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Меня тащат по коридору. Пальцы Дояны впиваются в запястье так сильно, что кожа ноет, и я спотыкаюсь на каждом шаге. Каблуки скользят по камню, платье задирается, но она не останавливается и тянет дальше, будто я для нее просто груз, который надо доставить любой ценой. Я дергаюсь, пытаюсь вырвать руку, злость кипит внутри и рвется наружу глухим рычанием, но в ответ она лишь наклоняется ближе и шипит мне в ухо.

— Если дернешься, то твой принц умрет мучительно, и смерть его будет на твоей совести, поняла? Он там, в комнате, связанный, и один мой знак, и стражник перережет ему горло так медленно, что он будет корчиться в крови.

Мы выходим обратно в зал. Толпа расступается, шепот ползет по воздуху, и внутри все рвется от ярости, которая жжет сильнее боли. Меня сломали, заставили сказать эти слова, а теперь тащат на постамент, чтобы закончить начатое.

Дояна толкает меня вверх по ступеням на возвышение, где свечи все еще горят, и лепестки ириса разбросаны по полу. Все смотрят на меня, другие хладницы, люди при дворе, слуги, те, кто, возможно, уже понимает, что здесь происходит, и те, кто просто ожидает увидеть красивый ритуал. Я понимаю, что они станут свидетелями этого тайного обряда, и что именно меня ставят в его центр.

Ищу взглядом Эзара, цепляюсь за лица в зале, за знакомые силуэты, но его нет. В голове мелькает мысль, что его план мог сорваться, что он мог передумать в последний момент, или что случилось что-то куда страшнее, и его уже схватили. И тогда я вижу отца. Он стоит в конце зала, почти в тени, и смотрит прямо на меня своим холодным взглядом, в котором нет удивления, будто он знал обо всем с самого начала и даже не пытается остановить происходящее.