Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 67 – Диана Фурсова

Рейвард смотрел на сына, и теперь в его взгляде было не только напряжение перед вечером. Там было удивление: неужели мальчик, которого только что поставили перед проверкой крови, всё ещё способен улыбнуться из-за оленя на полке?

Яссена видела этот взгляд и думала: запоминайте, Ваше Величество. Вот из чего растят драконов. Не из приказов. Из таких вот крошечных возвратов к себе.

Они начали готовить башню к вечеру.

Не торжественно.

Бытово.

Эмма принесла свежую светлую скатерть для низкого столика, но Яссена попросила сначала вытряхнуть её на простыню, проверить каждый край и только потом стелить. Велт записал: “Скатерть осмотрена при всех, чёрных стежков нет”. Мивель сам выбрал ленту — не белую, а светло-золотую, потому что “она похожа на росток, когда станет большим”. Гарн проверил порог и дверные петли, потом сообщил, что замок больше не защёлкивается сам, если дверь прикрыта. Рейвард лично осмотрел окно, но по просьбе Яссены делал это не как король на осмотре, а как человек, которому ребёнок показывает, где ему страшно.

— Здесь она стояла, — сказал Мивель, показывая на нижний край шторы.

Рейвард присел рядом.

— Тень?

— Да.

— А сейчас?

Мальчик посмотрел на штору.

— Сейчас ткань.

— Просто ткань?

— Просто ткань, — подтвердил Мивель с осторожным удивлением, будто такая простота была подарком.

Печать окна на стене дрогнула.

Не очистилась.

Но чёрный каменный стежок вокруг неё стал тоньше.

Яссена заметила первой.

Она не закричала, не позвала всех сразу. Только тихо сказала:

— Мивель.

Он обернулся.

— Посмотри на окно на стене.

Мальчик посмотрел. Рейвард тоже.

— Оно стало светлее? — спросил Мивель.

— Немного, — ответила Яссена.

— Потому что я сказал, что это ткань?

— Может быть, потому что ты сам увидел, что это ткань.

Мивель обдумал.

— Значит, если я сам увижу, что порог — порог, он тоже станет лучше?

— Попробуем.

Так они и работали.

Смешное слово для королевской детской башни и будущего испытания крови. Но это была именно работа: медленная, бережная, с остановками, с водой для Мивеля, с коротким отдыхом у очага, с тем, что Рейвард трижды порывался ускорить и трижды сам себя останавливал. Яссена видела это и каждый раз делала вид, что не видит, чтобы не унижать его обучением при сыне.

Порог дался труднее.

Мивель долго не хотел подходить к двери. Даже когда Гарн стоял снаружи, даже когда валик лежал у щели, даже когда дверь оставили открытой ровно настолько, чтобы был виден тёплый свет коридора. Он смотрел на линию порога так, будто та могла внезапно стать прежней тёмной полоской.

— Не надо, — сказал он наконец. — Я не хочу.

Яссена кивнула.

— Хорошо.

Каорель назвал бы это слабостью.

Тивира — потаканием.

Но Мивель вдруг посмотрел на неё с тревогой.

— Ты не скажешь, что я должен?

— Нет.

— А вечером они скажут.

— Возможно.

— И папа?

Рейвард, стоявший у очага, ответил сам:

— Я скажу, что ты можешь попробовать. Не что должен.

Мивель посмотрел на него долго.

— А если я не попробую?

В комнате стало тихо.

Яссена не знала, что ответит Рейвард. И, кажется, он сам не знал. На его лице снова появилась та каменная тень долга: король понимал, что отказ ударит по положению сына. Отец понимал, что принуждение ударит по сыну самому.

— Тогда, — сказал он наконец, — я буду рядом, когда совет станет недоволен.