Книга Попала! Ошибка истинного, страница 59 – Мария Минц

— Да, – хрипло сказала я, – есть вероятность, что он в курсе, где моя мама!

Иштван уставился на меня так, словно видел впервые.

— Уверена? Весь их ковен – насквозь лживые существа, которые…

— Уверена! – тряхнула я головой, – Пожалуйста, дай мне поговорить с ним! Прямо сейчас. Сам понимаешь, я тоже не питаю к нему никаких тёплых чувств, но никогда не прощу себе, что у меня был шанс узнать что-то о маме, а я его профукала! Пожалуйста! Я потом всё расскажу.

Я тараторила со всей горячечностью, на которую только была способна в условиях полного хаоса и разрухи. На заднем плане стенал Феликс, оплакивая своего безвременно почившего господина.

Иштван нахмурился, но кивнул и отошёл, освобождая мне дорогу.

— Я рядом, – предупредил он, – будь осторожна.

Я едва не бросилась ему на шею с благодарностями, но вовремя одумалась. Поспешила к Феликсу, хотя ноги наотрез отказывались передвигаться из-за лютой измотанности.

Колени подкосились в тот момент, когда я уже очутилась рядом с Баттори. Я рухнула около него, вытащила трясущейся рукой из кармана мамин медальон и бесцеремонно ткнула ему в лицо:

— Откуда это тут?! Отвечай!

Стенания тут же прекратились. Феликс разлепил мутные глаза и приподнялся на локтях. Блуждающий взгляд кое-как сфокусировался на мне.

— А-а-а-а… это ты, – прошелестел он, – Алдерианская шлюха!

Меня словно по затылку ударили, но я сцепила зубы и стиснула кулаки, заставив себя промолчать в ответ на провокацию.

Зато Иштван молчать не стал. Я слова сказать не успела, как мимо меня скользнула огромная тень. Мощная рука схватила Баттори на шиворот и легко, как тряпичную куклу, приподняла его над полом.

Феликс обмяк, даже никак не отреагировав. Его ненавидящие глаза метались с Иштвана на меня и обратно.

— Иштван! – перепугалась я, – Не на…

— Не волнуйся, Василиса, – жёстко усмехнулся Алдериан, – ты обязательно с ним поговоришь. Я просто хочу напомнить господину Баттори о необходимости иногда придерживать его поганый язык!

И встряхнул Феликса. Тот скривился и прохрипел:

— Не мог отказать себе в таком маленьком удовольствии напоследок…

Иштван молча отпустил его, и Баттори обвалился на пол. Кое-как подтянул к себе дрожащие руки и ноги и сел.

— Спрашивай, Василиса, – сухо сказал Иштван, – а я тут побуду. Вдруг господин Баттори вздумает опять болтать всякую… как это на твоём языке? Фигню.

Это слово в устах Иштвана прозвучало так внезапно, что я невольно прыснула и тут же посерьезнела. Вновь продемонстрировала Феликсу медальон и отрывисто спросила:

— Ну? Что можешь про него сказать?

Феликс прищурился. Он выглядел ужасно: серо-белая, как старое осиное гнездо, кожа, туго обтягивала череп, а ярко-рыжие волосы словно выцвели и потускнели. Было ощущение, что его присыпало то ли золой, то ли пеплом. Я вдруг впервые задалась вопросом, а как я-то выгляжу? Боюсь, когда доберусь до зеркала, упаду в обморок!

— Зачем тебе это? – с издёвкой спросил он, – Решила в такой момент мне всякий мусор показывать? Чтобы поиздеваться?

Я стиснула зубы.

— Это медальон Тамары Громовой, – отчеканила я, – Тебе известно это имя?

И тут на лице Феликса впервые промелькнуло что-то, похожее на страх. Я без слов поняла: имя мамы он узнал!

Сердце бешено заколотилось. Неужели я на верном пути и сделала ещё шаг по направлению к разгадке?