Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 59 – Ира Орлова, Виктория Ким

Разворачиваюсь и бросаюсь к проходной, чуть ли не сбивая людей на своём пути. Мой голос дрожит, когда я требую записи с камер. Пока охранник возится с компьютером, загружая видео, я стою, не дыша, чувствуя, как пот стекает по вискам.

И вот он. Вот Дима. На экране мелькает его фигура — худенькая, немного сутулая, как будто он пытается спрятаться от всего мира. Он быстро идёт к раздевалке, заходит внутрь, а через несколько минут выходит уже в своей одежде, с рюкзаком на плече. Его лицо каменное, губы сжаты в тонкую линию, глаза опущены вниз. Он даже не оглядывается. Просто выходит через главный вход и растворяется где-то за пределами камеры.

— Когда это было? — мой голос звучит глухо, как из-под воды.

— Примерно час назад, — отвечает охранник, и я чувствую, как время ускользает из-под пальцев.

Чёрт.

Я бросаюсь к машине, ноги подкашиваются, сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди. Я прыгаю за руль, с такой силой захлопывая дверь, что стекло дрожит. Марина вдруг открывает пассажирскую дверь и садится рядом, а Никита молча забирается на заднее сиденье рядом с Машей. Я оборачиваюсь к ним, глаза горят от недоумения и ярости.

— А вы куда?

— Мы с тобой, — спокойно отвечает Марина, поправляя волосы. — Не остаёмся же мы тут одни.

Я на секунду закрываю глаза, чувствуя, как внутри всё клокочет. У меня нет времени спорить. Я просто завожу двигатель и выжимаю газ, шины визжат, машина рвётся вперёд.

Пока мы едем, Марина не замолкает ни на секунду. Её голос, резкий и раздражённый, звучит как гвозди, царапающие стекло.

— Я вот не понимаю, почему ты такой напряжённый. Уверена, он уже дома у своей мамы, а она специально телефон отключила, чтобы тебе нервы помотать. Или, может, она на свиданке с кем-то и, чтобы ей не мешали, просто выключает его…

Сзади Маша внезапно вскакивает, её глаза дико сверкают, лицо багровеет от гнева.

— Ты ТУПАЯ или ПРИТВОРЯЕШЬСЯ?! — кричит она, её голос дрожит от ярости и боли.

— Маша! — рявкаю я, но это бесполезно.

— Ты вообще слышишь себя?! Ты маму нашу не трогай! Вообще! Влезла своими грязными лапами в нашу семью и гадить пытаешься! — Маша почти задыхается от эмоций, её кулаки сжимаются, как будто она готова броситься на Марину.

— Ой, да что ты знаешь?! — Марина усмехается, её тон полон презрения. — Ты вообще кто, мелкая? Ты себя-то видила? Вся в мамашу, только ныть умеешь!

— Ах ты старая… — Маша задыхается от ярости, но я больше не могу это слушать.

Я с такой силой бью ладонью по рулю, что руль гудит, а пальцы ноют от боли.

— Да ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ! — ору я, мой голос разрывает воздух, как взрыв.

Тишина накрывает салон, тяжёлая, липкая, нарушаемая лишь гулом двигателя да равномерным шумом дождя, который барабанит по стеклу. Маша отворачивается к окну, её плечи вздрагивают, она явно пытается сдержать слёзы. Марина обиженно скрещивает руки и смотрит в зеркало, её губы кривятся в недовольной гримасе. Никита хмурится, глядя в пол, как будто ему всё это давно надоело.

Я сильнее вдавливаю педаль газа, машина рвётся вперёд, разрезая мокрый асфальт. В голове бьётся одна мысль — скорее. Мне нужно найти сына. А уж потом я разберусь с этой идиоткой Мариной и всеми остальными. Но сейчас главное — Дима.

Гнев кипит внутри, горячий, разъедающий, сжигающий последние остатки здравого смысла. Он бурлит в венах, как расплавленная лава, обжигая каждый нерв, каждую клетку моего тела. Это не просто злость — это яростный пожар, который пожирает меня изнутри, оставляя лишь пепел там, где раньше были мысли, чувства, надежда. Я уже не могу думать, не могу рассуждать — мир вокруг сужается до красной пелены перед глазами, и в этой пелене только одна цель: найти Диму.