Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 55 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Спасибо вам. Правда.

Он кивает, смотрит на меня, чуть щурится, но ничего не отвечает. Его взгляд — холодный, аналитический, как будто он видит не только мою благодарность, но и весь тот страх, который я пытаюсь скрыть. Я тянусь к дверной ручке, но внезапно слышу, как с его стороны тоже открывается дверь.

Удивлённо поворачиваюсь.

— Вы куда?

— Туда же, куда и вы, — отвечает он лениво, без эмоций, вылезает из машины, хлопает дверью. — Вы думаете, я брошу вас разбираться с этой бюрократической системой одной? Нет уж, спасибо. Вечер у меня свободен. Дома и так скучно, а тут хоть веселье какое-то.

Я не знаю, что сказать. Чувствую неловкость, потому что он мне никто, потому что у меня есть голова на плечах, я могу сама, но… Что бы я так не говорила и не думала, мне нужна поддержка. Мужское плечо рядом. Мирон стоит рядом, небрежно засунув руки в карманы, смотрит на здание полиции без намёка на волнение.

— Пошли уже, — бросает он, и его голос звучит так, будто это просто очередной рабочий день.

Я сглатываю, киваю, выходя из машины, но в этот момент раздаётся глухой, сдавленный всхлип. Маша. Она дрожит, и вдруг она просто выдаёт всё, что копила внутри.

— Это всё из-за вас! Из-за всех вас! — она размахивает руками, слёзы размазываются по щекам, а голос ломается от истерики. — Ты! — дочь тычет в меня пальцем, глаза наполнены болью. — Ты всегда притворялась слишком сильной и правильной… всегда тащила всё на себе! А он?! Папа даже не пытался заступиться за нас!

Её слова бьют прямо в сердце. Она права. Я всегда старалась всё контролировать, но сейчас… понятия не имею, что делать.

— Маш… — начинаю я, но она перебивает меня.

— А теперь что?! Он пропал! Дима пропал, мама! Ты понимаешь?! Он один, где-то там, и мы не знаем, что с ним! А если… если… — она всхлипывает и замолкает. Закрывает лицо руками. Её всю трясёт. Я хватаю её, прижимаю к себе, крепко обнимаю, глажу по спутанным волосам.

— Дыши, малыш. Я с тобой. Всё хорошо. Всё…

— Нифига не хорошо, мама! — кричит она, её голос звучит так, будто она разрывается изнутри. — Мы не знаем, где он! А если с ним что-то случится? Что тогда? Что тогда, мама?!

Она цепляется за мою куртку, пальцы сжимают ткань. Её плечи вздрагивают, слёзы прожигают мою одежду. Я чувствую, как внутри всё кричит от страха и вины.

Но я не могу сломаться. Я должна держаться. Ради неё. Ради Димы.

В этот момент Соня дёргает меня за рукав, её голос тихий, но твёрдый.

— Ма… я есть.

Я моргаю, реальность резко бьёт в лицо. Конечно. Дочь голодная, уставшая, она не понимает всей глубины происходящего, но её рутина разрушена, и она пытается заземлиться хоть как-то. Я выдыхаю, пытаюсь собраться, но в этот момент раздаётся голос Мирона.

— Так, все в сборе? Или ещё кого-то нужно привести в чувство?

Я отвожу взгляд от Маши, смотрю на него. Он спокоен. Один-единственный человек в этом хаосе, который сохраняет холодную голову. Он отходит в сторону, рывком открывает дверь полиции, бросает через плечо:

— Идём. Будем искать вашего Диму. А заодно разбираться, почему у меня тут перед глазами два нервных срыва и один голодный ребёнок.

Я сглатываю, беру Машу за руку, Соню — за другую, и шаг за шагом мы входим внутрь. В полицейском участке тяжело дышать. Не потому, что здесь душно, а потому, что всё здесь пропитано безразличием. Воздух кажется густым, как будто он впитал в себя годы усталости, скуки и равнодушия. Стены, выкрашенные в блёклый серый цвет, давят на глаза, а свет ламп дневного света делает всё вокруг каким-то искусственным, ненастоящим. Как только мы заходим, нас обдаёт волной этого безразличия. Дежурный, не поднимая головы от монитора, лениво спрашивает: