Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 28 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Сынок, скажи "Привет" Серёже, — Марина мягко трогает его за плечо, но он даже не поворачивается, просто моргает, продолжая пялиться в экран.

— Он опять весь день перед телевизором? — спрашиваю я, оглядываясь.

Марина сразу начинает оправдываться, её голос мягкий, лёгкий. Она улыбается, но я вижу, что ей самой не очень-то удобно.

— Ну, он не в садике… Мы сегодня не успели, проспали, да и он был капризный, не хотела его заставлять, а мультики ведь не страшное дело, верно?

Я молчу.

— Ты, наверное, голодный? — она торопливо уходит на кухню, открывает холодильник, вытаскивает контейнеры, ставит на плиту сковородку.

Сажусь за стол и смотрю, как она возится с едой.

— Я тут попробовала новое блюдо. Острая лапша с курицей, корейский рецепт, представляешь? Сейчас разогрею, тебе понравится.

Я не отвечаю, просто молча наблюдаю, как она спешит, как будто ей нужно доказать, что она хорошая хозяйка.

Через несколько минут передо мной оказывается тарелка. Лапша. Пережаренная, слипшаяся, плавающая в каком-то оранжевом соусе, запах резкий, даже слишком.

Я беру вилку, накручиваю на неё немного, пробую. Острое. Жёсткое. Пересоленное. Не в силах себя мучить, отставляю тарелку.

— Ну как? Вкусно? — она смотрит на меня с ожиданием, с лёгкой тревогой в глазах.

— Да. Просто я не особо голоден.

Марина тут же отводит взгляд, кивает, убирает тарелку, но я вижу, что ей неприятно.

— Ты устал? — спрашивает она, садясь напротив.

— Да.

Но на самом деле я не устал.

Чувствую, как внутри меня что-то медленно, но неумолимо сжимается. Я смотрю на Никитку, который всё так же сидит перед телевизором, смотрю на игрушки, разбросанные по полу, на крошки на столе, на тарелку с недоеденной лапшой, на Марину, которая кажется растерянной, будто сама не понимает, что делать дальше.

И перед глазами встаёт совсем другая картинка. Мира. На кухне, где всегда прибрано, даже если Соня устроила истерику и день пошёл наперекосяк.

Горячий борщ, который пахнет лавровым листом и чесноком, который всегда насыщенный, густой, домашний.

Дима, который делает уроки за столом, искоса поглядывая на Машу, которая притворяется, что ей всё равно, но в итоге всегда помогает.

Соня, которая кружится в своём мире, но всё равно часть их общей картины.

Дом.

А я здесь. С Мариной, которая не может толком накормить ребёнка нормальной едой, с квартирой, в которой нет порядка, с Никиткой, который зависает перед телевизором, потому что маме проще так, чем объяснять ему что-то или играть с ним.

Я играю с ним, беру в руки машинку, катаю её по полу, а в голове совсем другие воспоминания.

Я вижу Диму. Вижу, как мы с ним строим гараж из конструктора, как он смотрит на меня глазами, полными уважения, как смеётся, радуясь, когда у нас получается что-то крутое.

Вижу Машу, которая упрямо отказывается от помощи, но всё равно приходит ко мне вечером и говорит, что у неё проблема, и я чувствую, что нужен ей.

Вижу Соню, которая обнимает меня перед сном, уткнувшись в плечо, потому что ей важно, чтобы всё было привычно, стабильно.

Я моргаю и снова вижу Никитку. Он не мой. Я играю с ним, но это не то. Я больше не знаю, где моё место.

Но знаю, что там, за закрытой дверью, в квартире, где меня больше не ждут, где мои дети больше не верят мне, где Мира смотрит на меня не с обидой, а с окончательной пустотой, там я оставил нечто гораздо большее, чем просто семью.