Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 22 – Ира Орлова, Виктория Ким

— Ты видела его с ней? — мой голос дрожит, но я заставляю себя говорить ровно, не давая панике взять верх. — Нет, это не его сын — это чужой мальчик.

Маша резко отворачивается, скрещивает руки на груди, словно защищаясь, словно боится, что я сейчас скажу что-то, что заставит её снова разозлиться или, наоборот, заплакать.

— Ну надо же… — хмыкает Маша, будто не веря мне. — Да, видела. И давно. Я не говорила, потому что… потому что думала, что ты и так знаешь.

Что-то внутри меня сжимается, дыхание застревает в горле, и я не могу понять, что сильнее — шок, боль или осознание того, что я действительно чувствовала это давно, подозревала, даже делилась своими опасениями с подругами, но так отчаянно цеплялась за остатки иллюзии, что позволила себе жить в этом обмане, как будто, если не говорить вслух, значит, этого не существует.

— Ты думала, я знала? — повторяю я, и даже для самой себя мой голос звучит пусто, будто я пытаюсь ухватиться за последние остатки реальности, но она уже рассыпается у меня в руках.

Маша резко разворачивается ко мне, её глаза сверкают от эмоций. В них боль, обида, гнев, целый шторм чувств, которые она слишком долго держала в себе.

— А что, мама? Разве ты не знала? Он же практически не бывал дома! Ты правда думала, что у него просто "много работы"? Ну ты же взрослая тетя, фильмы, сериалы смотришь и не догадывалась?

Я не знаю, что ответить, потому что — она права. Конечно, замечала. Чувствовала его холодность, смотрела пустые глаза, видела раздражение, когда я просила помочь с Соней, множеством раз выслушивала его отстранённые ответы, бесконечные «я устал», «не сейчас», «мне нужно время», его уходы по вечерам, звонки, которые он принимал, выходя из комнаты. Я знала. Просто не хотела признавать очевидное.

Дима переводит взгляд с меня на Машу и обратно. Сын молчит, но в его сжатых кулаках, в напряжённой челюсти, в дрожащих губах я вижу, как он сдерживает эмоции, как пытается быть сильным. Но я знаю — он не сможет держать это в себе долго.

— Так он нас действительно бросил? — голос сына совсем тихий, словно он боится произнести это вслух, словно в глубине души всё ещё надеется, что услышит от меня «нет» и всё окажется страшным сном, который вот-вот закончится.

Я закрываю глаза, пытаясь собрать мысли. Внутри только растерянность и пустота, слова путаются, а в груди разливается давящая тяжесть. Как сказать ребёнку, что его отец предпочёл другую семью? Как объяснить, что любовь — это не гарантия верности и стабильности, что иногда люди просто уходят, даже если ты любил их всей душой?

— Нет, Дим, он не бросил вас… — говорю мягко, слишком осторожно, я хочу подобрать правильные слова, но понимаю, что правильных слов просто не существует. — Он остаётся вашим отцом, просто…

Просто что? Просто его нет рядом? Просто он живёт с другой женщиной? Просто у него теперь другая реальность, в которой нас нет? Эти слова застревают у меня в горле, потому что я не могу произнести их.

— Просто у него теперь другая семья, а мы нафиг не нужны, — перебивает меня Маша, её голос дрожит, но не от страха, а от злости, от кипящего внутри гнева, от той боли, которую она так отчаянно пытается скрыть. — Я же видела, как он с тем пацаном… Противно смотреть, как он себя строит хорошего папочку, для чужого ребенка! Он хоть извинился? Сто пудово, что нет.