Книга Развод. Две жены, одна правда, страница 42 – Елена Валерьева

Клиника была из тех, где даже воздух кажется дорогим и стерильным. Светлые стены, стекло, тишина, мягкие диваны в холле. Как будто люди тут болеют эстетично. Макс остался внизу.

— Напишешь, если что-то не так, — сказал.

— Хорошо.

— И недолго.

— Я поняла.

Он смотрел так, будто отпускал меня в логово, а не на третий этаж частной клиники. И, возможно, был прав.

Алина лежала в палате одна. Бледная до прозрачности, без косметики, волосы заплетены в косу. На тумбочке — вода, телефон, влажные салфетки и букет белых лилий, от запаха которых меня мгновенно затошнило. Она выглядела моложе. Беззащитнее. Обычнее. Не любовницей. Не соперницей. Просто женщиной, которой очень больно. Это почти обезоруживало.

— Спасибо, что пришла, — сказала она тихо.

— У тебя десять минут.

Алина кивнула.

— Я не беременела от него специально.

Я чуть прикрыла глаза. Господи. Конечно, с этого надо было начать.

— Мне все равно.

— Нет. Не все равно.

— Алина…

— Послушай! — почти сорвалась она, потом тут же сморщилась от боли. — Пожалуйста. Я врала. Про то, что ребенок точно его. Я не знала наверняка. Но мне нужно было, чтобы он остался.

Я смотрела на нее без выражения.

— Ты думаешь, сейчас меня это должно потрясти?

— Нет. Но есть еще кое-что.

Вот теперь я напряглась.

— Что?

Алина сглотнула.

— Он хотел уйти ко мне не из-за ребенка. Вообще не из-за меня. Он просто узнал, что ты не можешь иметь детей.

На секунду я перестала слышать вообще все. Шум кондиционера. Свой пульс. Ее голос. Только одна фраза. Ты не можешь иметь детей. Я медленно сделала шаг назад.

— Что?

Алина отвела взгляд.

— Я видела документы у него дома. Заключение врача. Твоя фамилия. Какие-то анализы. Он был в ярости в тот день. Сказал, что ты скрыла это от него. Потом пил. Потом приехал ко мне. После этого все… ускорилось.

У меня в ушах зашумело. Сильно. Так, что я едва различала ее дальнейшие слова.

— Я не знала, правда это или нет. Думала, вы разойдетесь в любом случае. Потом уже стало поздно. Потом я сама влезла так глубоко, что не выбраться…

Я смотрела на нее и понимала, что сейчас либо упаду, либо начну смеяться. Потому что это был какой-то уже запредельный уровень чужого вмешательства в мою жизнь.

— Я не бесплодна, — сказала я очень тихо.

Алина моргнула.

— Что?

— Я не бесплодна. У меня была операция в девятнадцать лет. После нее врач сказал, что могут быть сложности. Но никаких окончательных диагнозов не было. Матвей знал это.

Она побледнела еще сильнее.

— Боже.

Я вдруг поняла. Он не просто предал. Он еще и превратил мой страх в оружие. Использовал самое уязвимое во мне, чтобы оправдать свою измену даже перед любовницей. И что-то внутри меня — последнее живое, теплое, любящее — просто умерло. Беззвучно. Окончательно.

— Ты все? — спросила я.

Алина смотрела с ужасом.

— Лера, я…

— Ты все?

— Да.

— Тогда прощай.

Я вышла из палаты на прямых ногах, как будто ничего не произошло. Дошла до лестницы. Спустилась на пролет. И только там меня начало трясти. Так сильно, что пришлось вцепиться в перила.

Макс заметил меня сразу в холле. Встал. Подошел быстро.

— Что случилось?

Я посмотрела на него. Открыла рот. И поняла, что не могу говорить. Вообще. Ни слова. Потому что если начну — меня разорвет. Он ничего не спросил больше. Просто взял за локоть и вывел на улицу. Там, на холодном воздухе, я наконец смогла вдохнуть. А потом прошептала: