Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 76 – Рина Раш

Мира, спустя два дня после встречи с Богданом.

Выдохнув, открываю дверь в палату. Кажется, что она спит, но стоит ступить внутрь, её глаза открываются, и она провожает меня взглядом. Дойдя до середины палаты, останавливаюсь. Она приходит в движение и, опираясь на неповреждённую, но иссиня — красную руку, осторожно поднимается, ложась повыше на подушку. Лицо её искажается гримасой боли, а из горла вырывается тихий стон.

Несмотря на абсолютно негативное отношение к ней, сочувствую ей. Она лежит на кровати, покрытая синяками и небольшими порезами справа на скуле и плече. Левая рука в гипсе. Другой бы, может, ничего не испытывал, но я не лишена чувств. Тем не менее стараюсь показать равнодушие.

— Я получила запись, — взяв себя в руки, сообщаю. — Я пришла узнать только одно: — Ты уверена, что авария Богдана — это дело рук Стаса?

— Да, — отвечает хрипло кашлянув. — Сама слышала, как он говорил кому-то в трубку, чтобы было чистое ДТП, без подозрений на тормоза.

Явно он действовал не один.

— У него не было, кх... соратников?

— Он одиночка, — сообщает, отворачиваясь и направляя взгляд куда-то впереди себя. — Люди за деньги могут сделать всё что угодно, — добавляет с нотой ехидства в голосе.

Секунда молчания и она вновь возвращает свой взгляд на меня, а точнее, на мой живот. Сегодня на мне водолазка, натянутая поверх брюк для беременных, отчего моя округлость сразу бросается в глаза.

— Не знала, что ты беременна.

Ксения произносит данную фразу очень спокойно, даже с некой едва заметной грустью.

— А знала бы, не спала бы с моим мужем? — резко подмечаю.

— Да, женатые мужчины — зло!

Её губы расплываются в грустной улыбке.

— А не женатые? — намекаю на Стаса. — Его характеристика, звучащая в записи, далеко не самая положительная.

— Да он вообще урод.

Её голос ломается на последнем слове. Она пытается сделать глубокий вдох, но её лицо искажается, явно от боли.

— Что произошло? В чём причина аварии? Или Стас не справился с управлением от переизбытка ненависти?

«Зачем я спрашиваю?» — задаюсь вопросом, глядя, как выражение Ксении меняется на глазах.

— Хочешь посадить меня? — произносит сдавленным голосом.

От её вопроса теряюсь. У меня и в мыслях такого не было. Но... нижняя губа Ксении начинает дёргаться. Она нервничает? Выходит, здесь что-то нечисто?

— Не переживай, я не буду мешать вам. Мне хватает страданий, — отводит разговор на нас с Богданом.

— Помнится, ты по-другому думала... тогда на парковке.

Напоминаю про внезапную встречу, когда она была довольна собой. Она молчит. Её взгляд застыл, будто заново переживая произошедшее. Выражение лица стало глубоким и задумчивым. Несколько секунд и губы начинают двигаться, выдавливая слова:

— Богдан не проявлял ко мне интерес, — отводит взгляд в неопределённую точку пространства палаты. — Если бы я не соблазняла его — ничего бы не было, — признаётся. — Но тогда я была полна уверенности... а сейчас я сделала свои выводы.

Принимаю звонок.

— Алло?

— Мира, здравствуй. Это Николай.

Голос в трубке звучит необычно сдержанно и официально. Сердце на мгновение ёкает, а по спине бежит холодок.

— Привет, — голос звучит настороженно. — Что случилось?

— Всё в порядке, не волнуйся, — спешит успокоить, но эта поспешность лишь заставляет меня сжать трубку сильнее.