Книга Измена. Ты сделал больно вдвойне, страница 40 – Рина Раш

Мирослава

Как ни стараюсь отвлечься от мыслей, что происходит на террасе, всё равно поглядываю в окно. Напряжение ощущается во всём доме. Сейчас-то я, конечно, понимаю, и мы добавим огоньку, но что же всё-таки ещё произошло. Настя с Леной неразговорчивы, каждый пытается скрыть свои эмоции, только и наблюдают, как мужья, Иван и Олег, играют с дочерьми. Вот кто весело бегает, смеётся и радуется каждому моменту. Беззаботность ребятишек отвлекает немного, только глядя на старшую из племянниц, Регину, понимаю, что она также чем-то расстроена, но старается улыбнуться при разговоре с бабушкой, Светланой Геннадьевной. Ей пятнадцать, конечно, в таком возрасте дети всё прекрасно понимают. «Неужели Лена и Олег тоже разводятся?»

— Мирослава, ты не устала? — интересуется свекровь, присаживаясь рядом со мной на диван. — Ваша комната готова. Поднимайся, отдохни, — с лёгкостью говорит, думая, что я останусь.

— Светлана Геннадьевна, извините, но я поеду домой, — спокойно нарушаю семейную традицию.

— Как это? Что-то случилось? — взволнованным голосом спрашивает.

«Что делать? Сто́ит говорить или нет? Или предоставить всё Богдану? — выстраиваются мысли одна за другой. — Я своим родителям рассказала, своим пусть сам рассказывает, — решаю».

— Светлана Геннадьевна, мне завтра рано нужно на работу. От дома я быстрее доберусь, чем отсюда, — стараюсь завуалировать ответ на её вопрос.

Свекровь не возражает и не переспрашивает, но продолжает смотреть на меня обеспокоенным взглядом. Я же не выдерживаю и перевожу свой виноватый взгляд на настенные часы. Минуты тянутся медленно, несмотря на то, что проходит всего пятнадцать минут с момента ухода Богдана и Юрия Васильевича, это бесконечно долго. Стоит только подумать об этом, как дверь открывается и в гостиную входит свёкор. Его лицо мрачное, глаза потухшие, и, кажется, он морщится от боли в сердце — настолько сильно он взволнован и расстроен.

— Дорогой, что случилось? — дрожащим голосом спрашивает Светлана Геннадьевна, подбегая к своему мужу и придерживая его за предплечье.

— Детки совсем с ума посходили, — доносится приглушённый хрипловатый голос свёкра.

Моё сердце бешено колотится, пульс отдаётся в ушах тяжёлыми ударами. Видя, как Светлана Геннадьевна и Юрий Васильевич уходят из гостиной, чувствую горькую вину, ведь наши отношения с Богданом, были причиной разговора. Смотрю в окно, выходящее на террасу, Богдан ещё там. Одновременно с виной меня накрывает беспомощная ярость внутри, потому что именно его поступок привёл ко всему тому, что мы сейчас имеем: мой переезд, плохое самочувствие его отца и матери, да и в целом — изменение нашей жизни навсегда. Наши дети будут разделёнными между нами, будут лишены нормальной полноценной семьи, где присутствуют оба родителя одновременно. Сердце болезненно сжимается, наполняясь смесью горя, разочарования. «Почему тот, кто обещал любить и защищать, стал источником стольких страданий?» — вопрос терзает мою душу. Слёзы наворачиваются сами собой, глаза горят огнём негодования и сожаления.

Стартую к выходу.

— Была рада увидеться, — говорю на ходу, шмыгая носом и выдавливая улыбку через себя. — Мне нужно уехать. Всем пока! — не глядя на взрослых, машу рукой маленьким племянницам, которые уселись в рядочек на просторном диване, специально заказанном для удобного размещения большой семьи.