Онлайн книга «Измена Зима Перемен»
|
которой раньше могла только читать в книгах. Я словно наверстывала все то, что когда-то недополучила: нежность, заботу, безопасность, право быть счастливой без чувства вины. А потом узнала, что жду ребенка. Я сидела в ванной комнате с тестом в дрожащих руках и не могла поверить в две полоски так долго, что успела расплакаться, рассмеяться и снова расплакаться. Мне казалось, что это какая-то ошибка, случайность, чья-то чужая жизнь, которая перепутала адрес и зашла ко мне. Я так давно хотела ребенка! Когда-то очень давно. Потом хотела все тише. Потом почти перестала себе в этом признаваться. А потом и вовсе решила, что, наверное, не всем это дано. С Вадимом годы проходили в пустых надеждах, обследованиях, неловких разговорах, обвинениях, недомолвках и моем постоянном чувстве вины за то, что у нас ничего не получается. Теперь я понимала: дело было не только в физиологии. Иногда новая жизнь просто не приходит туда, где нет любви. С Камилем все случилось так быстро, естественно и легко, будто сама судьба торопилась наверстать упущенное. И все же сказать ему я боялась. Целую неделю. Я смотрела на него за завтраком, слушала его голос, наблюдала, как он говорит по телефону, как хмурится над документами, как целует меня на ходу перед уходом, и думала: а вдруг он не хочет детей? Вдруг для него это ограничение? Вдруг он любит свободу, власть, движение, а не пеленки и бессонные ночи? Всю неделю я молчала, пока сама не устала от собственного страха. В тот вечер он вернулся поздно, уставший, злой на кого-то из подчиненных, но, увидев меня, сразу смягчился. — Что случилось? — спросил он мгновенно. — Ты плохо себя чувствуешь? — Мне нужно тебе сказать кое-что, — мой голос дрогнул. Он замер. Отложил телефон. Подошел ближе. — Говори, — Камиль заглянул мне в глаза. Я вдруг занервничала так сильно, что ладони вспотели, но все же выпалила: — Я беременна. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Без единого слова. Я даже испугалась. А потом Камиль резко выдохнул, подхватил меня на руки так стремительно, что я вскрикнула, и начал целовать мое лицо — щеки, лоб, глаза, губы — бессистемно, жадно, будто не знал, куда деть переполнявшее его счастье. — Осторожно! — смеялась я сквозь слезы. — Камиль! Он все равно кружил меня по комнате, прижимал к себе и снова целовал. Сказать он ничего не мог. Но я видела его глаза. И этого было достаточно. В них было такое чистое, огромное счастье, что я запомнила этот взгляд навсегда. Всю беременность он не отходил от меня. Лучшие врачи. Лучшие клиники. Лучшие анализы, которые существовали на планете. Он знал имена всех специалистов, читал исследования, спорил с докторами, заказывал для меня питание, которое считал идеальным, отправлял нас отдыхать только туда, где безопасно, тепло и безупречный сервис. Организовывал массажи, прогулки, режим сна и список запрещенных действий длиннее уголовного кодекса. Он беспокоился за каждый мой шаг. Если я вставала со стула слишком резко — мрачнел. Если задерживалась в ванной — шел проверять. Если чихала — через десять минут у подъезда уже стоял врач. А я всю беременность смеялась. Мне было так легко, что я сама удивлялась. Легко физически, легко душой, легко доверять, легко ждать будущего. Я носила нашего ребенка не в тревоге, а в любви, и это |