Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 77 – Даша Сенклер

— Арина, ты о чем? — Артём не верил своим ушам. — Я никуда не уйду от этого ублюдка!

— Прошу тебя, — я почти шептала. — Это касается только меня. Если ты любишь меня — дай мне десять минут. Просто десять минут. Пожалуйста…

Артём долго смотрел мне в глаза. В его взгляде боролись гнев и непонимание, но, в конце концов, он медленно кивнул. Бросив на Виктора взгляд, обещающий скорую расправу, он развернулся и ушел в дом.

Мы остались одни. Тишину прерывал только стрекот цикад и далекий рокот трактора на полях.

— Ну что, Арина, — Виктор поправил манжеты. — Теперь, когда твой «защитник» не мешает, давай поговорим о твоем будущем. О долгом и очень серьезном разговоре, которого ты так боялась.

Странно, он говорил о будущем, а я его для себя уже почти не видела. Стоит мне только оступиться в своем сопротивлении, сделать хотя бы один неверный шаг и все пропало. Я действительно потеряю все и всех.

Мы остались одни. Тишина, воцарившаяся между нами, была колючей и неестественной. Виктор прислонился к лакированному боку своего «Майбаха», и в этом жесте было столько небрежного превосходства, что мне захотелось ударить его — прямо по этому холеному, уверенному лицу.

— Посмотри на себя, Арина, — начал он, и его голос потёк, как дорогой яд. — Ты носишь дешевый хлопок, твои руки пахнут землей, а кожа обветрилась на этом вашем «целебном» воздухе. Ты правда думаешь, что это — предел твоих мечтаний? Что ты рождена для того, чтобы считать литры молока и уговаривать пьяного работника не воровать дрова?

— Это честная жизнь, Виктор, — отрезала я. — То, чего ты никогда не поймешь.

Он снисходительно усмехнулся. Для него это действительно было за гранью понимания. Ведь он истинный небожитель, для которого мы, обычные люди, лишь жалкие букашки, копошащиеся в земле. Иногда мы привлекаем его случайный взгляд, иногда, раздражаем своим вмешательством в его жизнь. И тогда он может либо небрежно отмахнуться от назойливого насекомого, либо прихлопнуть его одним движением руки.

Наш разговор продолжился. И Виктор даже соизволил пояснить за честность, о которой я только что говорила.

— Честность — это роскошь для тех, у кого нет амбиций. Давай начистоту. У тебя есть два пути. Первый: ты остаешься здесь. Упрямишься. И тогда я даю ход папке по делу Самойлова. Да, твой фермер, возможно, найдет адвокатов. Возможно, ты даже не получишь максимальный срок. Но ты сядешь, Арина. Ведь срок давности по этому делу еще не истек. И даже если твоего ребенка не заберет опека, он будет расти с клеймом. «Сын убийцы». «Сын эскортницы». Твой муж станет изгоем в своем же селе. Его репутация, его бизнес — всё пойдет ко дну. Ты хочешь такой судьбы для своего Серёженьки?

Я молчала. Он бил по самому больному, точно и безжалостно. Он умел это делать как никто другой в моей жизни.

— Путь второй, — Виктор сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. — Ты едешь со мной. Прямо сейчас. Мы возвращаемся в Москву. Всё вернется на круги своя: блеск, слава, лучшие рестораны и подиумы. Я разблокирую твои счета. Ты ведь помнишь, сколько там накопилось? На те деньги, что лежат в швейцарском банке на твоё имя, можно купить сотню таких ферм вместе с этим поселком и всеми его обитателями. Ты снова будешь королевой, а не сельской пастушкой.