Книга Клуб бывших жён. Игра на уничтожение, страница 15 – Александра Ветрова

Я молчала.

Потому что если бы открыла рот, сказала бы «да».

А «да» означало бы конец. Всего. Нашей холодной войны. Наших ролей. Нашей безопасности.

«Да» означало бы, что я падаю. По-настоящему. И он не поймает.

Он будет падать рядом.

А снизу — скалы.

Или ничего.

— Я не готова, — выдавила я.

Он отпустил подбородок. Кивнул. Один раз. И отвернулся к стене с фотографиями.

— Тогда иди, Мира. Пока я не передумал и не запер дверь.

Я пошла.

Спотыкаясь о собственную трусость. Сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

Я вышла на улицу.

Сделала три вдоха.

И поняла, что ненавижу его сильнее, чем Кирилла.

Потому что Кирилл просто разбил мне сердце.

А Аскольд заставил меня добровольно от него отказаться.

И это было хуже.

Во сто крат хуже.

Я не спала трое суток.

Не в смысле «бессонница мучила». В смысле — боялась закрыть глаза. Потому что стоило мне провалиться в темноту, как приходил он. С серыми глазами, с руками, которые помнили мою талию, с голосом, шепчущим:

«я подожду»

.

Я просыпалась в холодном поту, сжимая простыни, и ненавидела свою постель за то, что в ней не пахло им.

На четвёртый день Женя прислала сообщение: «Моника была у частного детектива. Она что-то заподозрила».

Я ответила: «Знаю».

Я не знала. Просто хотела, чтобы отстали.

«Клуб» распался на два лагеря. Лера и Катя считали, что меня пора отстранить, пока я не разрушила всё. Женя и Алина держали мою сторону — из лояльности или из жалости, уже не важно.

Я чувствовала себя бомбой с часовым механизмом, который завёлся в тот вечер, когда Аскольд поцеловал меня у стены. Тиканье становилось громче с каждым днём.

В пятницу вечером я поехала в галерею «Чёрный квадрат».

Не звонила. Не предупреждала.

Просто пришла.

Он сидел на полу у рояля, прислонившись спиной к ножке. В руке — пустой стакан. На рояле — новая роза. Красная. Как кровь, как запрет, как всё, что мы оба не смели произнести вслух.

— Ты не спал, — сказала я вместо приветствия.

— Ты тоже.

Он не спросил, как я здесь оказалась. Не удивился. Будто знал, что придёт момент, когда мы перестанем прятаться за планами и сведёшь счёты.

Я села рядом. Не слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать тепло его плеча — через ткань свитера, через воздух, через всё, что между нами было и чего не могло быть.

— Я не выдержу, Аскольд, — сказала я. Впервые назвала его по имени — не «вы», не «куратор». Просто —

Аскольд

Оно обожгло язык, как горячий чай. — Я не выдержу этой игры. Той, где мы враги, но хотим друг друга. Где мы союзники, но не можем прикоснуться. Я не железная.

— Я знаю, — он повернул голову, и в полумраке его глаза светились тем особенным светом, который бывает у людей, которые давно не видели солнца. — Я тоже не железный, Мира. Я просто хорошо это скрываю.

— Тогда почему мы не можем?

— Потому что если мы начнём — мы не сможем остановиться. А у нас обоих есть обязательства. Я должен закончить с Моникой. Ты — с Кириллом. И пока это не кончится, мы будем только мешать друг другу.

— Или помогать.

Он замер.

Мои слова повисли в воздухе, как бритвы. Острые. Опасные. Готовые порезать любого, кто пошевелится.

— Что ты предлагаешь? — спросил он после долгой паузы.

— Объединиться. По-настоящему. Не как куратор и исполнитель. Как… — я запнулась. Слово застряло в горле. — Как команда.