Книга Замок из золотого песка, страница 78 – Марина Болдова

— Из-за Стешиных и отказался. Как-то так, Марья.

— Ладно, я могу согласиться, что Никодим был вором, но Семочка!? Нет, не верю. Отношения с отцом у него были всегда натянутые, тот мог и не посвящать сына в свои дела.

— Да, твой отчим – классный мужик. А в чем конкретно Амоев обвинял Никодима, может рассказать только сам Бедар. Может и не рассказать, если не захочет. Как-то так. Все, Марья, пришли. Я зайду к вам не сейчас, позже, лады?

— Приходи в семь на ужин. Семочка с братом отца помянуть собирались.

— С каким еще братом?! – остановился на полпути к своей калитке Григорий.

— Дед Никодим напоследок тайну нам открыл. Один из иркутских гостей, Алексей, – его старший сын.

— Обалдеть. С такими соседями, как вы, не соскучишься, – усмехнулся Реутов. – Спасибо, зайду в семь.

Как только я закрыла за собой калитку, на крыльцо вышел отчим.

— Гришку позвала к нам, Марья?

— Да, пап, к семи… Скажи, ты действительно ничего не знал о золоте, которое завещал мне дед Никодим?

— Марья! Что за вопрос?! Не знал я об этом чертовом золоте! И век бы не знать! – воскликнул Семочка с искренней обидой, заставив меня устыдиться своих мыслей.

Я успокаивающе погладила отчима по руке, он приобнял меня за плечи. Так, в обнимку, мы и вошли в дом.

«А мое наследство-то – ворованное. Я думала, дед Никодим сам это золото намыл на приисках. Весь вопрос был только в том, почему мне оставил, а не сыновьям или Ваньке на худой конец. А теперь все сходится по-другому… Семочка рассказывал, что они очень быстро покинули в восьмидесятом Иркутск и перебрались сюда. Считай – сбежали. Не потому ли, что Никодим кого-то обворовал? А может быть, и убил?!» – пришла я к печальным выводам.

— Марья, ты с чего вдруг о золоте упомянула?

— Что с ним делать, не знаю, – вздохнула я.

— Думаешь, ворованное? – с печалью в голосе спросил отчим. – Отец мог…

— Давай пока не будем думать об этом, пап. Но с Алексеем эту тему обсудим. Позже. Мы, прости, твоего брата совсем не знаем. А в том, что он о чем-то значимом умалчивает, можно не сомневаться, – жестко произнесла я.

Вроде бы собирались помянуть деда, Семочка даже водку по рюмкам разлил, но поминального тоста мы от него так и не дождались. Не смог он из себя выдавить ничего хвалебного в адрес отца, просто произнес скупое «ну, помянем». А уж об Алексее и говорить нечего. Он сидел, глядя в одну точку. И точкой этой были напольные часы у меня за спиной. Машинально поднося ложку ко рту, он едва ли ощущал вкус жаркого из горшочков, которое приготовила мама. И еще я заметила, что Алексей даже не допил рюмку водки, только пригубил.

Реутов пришел ровно в семь, за столом расположился по-хозяйски, заняв стул справа от отчима. Я догадалась, что в этом доме он гость нередкий, и, видимо, это его постоянное место.

Но и он ничего доброго о Никодиме сказать не смог, лишь пожелав тому традиционного «земля пухом».

Мне стало грустно: человек ушел, никем не обласканный, не любимый. С собой унес только свои тайные грехи, правда, успев покаяться хотя бы перед иконой Божьей матери. Но не перед теми, перед кем виноват. А перед кем должен был повиниться, мы уже не узнаем.

Впрочем, если задаться целью, можно попытаться узнать. Вряд ли в Луговом, где жила Агафья, не найдется хотя бы одного старожила, который помнит старую ведьму. «А что, если поехать в поселок и расспросить народ? Правда-то и всплывет. Ну, или что-то близкое к ней, – подумала я. – Неплохая идея, остается только подтолкнуть Семочку или даже обоих братцев».